ещё через день, Вера снова стояла в примерочной того же бутика. Бланш практически заставила её отправиться туда. Вера понимала, что нужно экономить, но та нашла нужные слова: «Один раз живём, нужно себя иногда радовать», «Если сама себя не ценишь, то никто не будет ценить», . ... И Вера сдалась, пообещав после работы зайти и обновить гардероб.
На этот раз она выбирала бельё дольше обычного — чёрный полупрозрачный комплект с тонкими лямками, кружевными вставками и почти невесомыми стрингами. Когда она надела его и посмотрела в большое зеркало, дыхание невольно сбилось. Ткань облепляла тело, подчёркивая каждую линию, соски отчётливо проступали сквозь кружево.
— Мадемуазель, как сидит? — раздался мягкий, бархатный голос Марко прямо за шторой.
Вера замерла. Сердце заколотилось чаще.
— Кажется... нормально.
— Можно мне взглянуть? Я должен быть уверен, что на вашей идеальной фигуре и бельё сидит идеально.
Вера какое-то время колебалась. Но длилось всего секунду. Память услужливо подбросила, какие непередаваемые эмоции она испытала, когда в прошлый раз Марко прикоснулся к её телу, поправляя лямки:
—. ..Заходите, - хрипло сказала Вера и покраснела.
Марко вошёл и задёрнул тяжёлую штору за собой. На этот раз он не стал сразу играть в «профессионала». Он просто стоял и смотрел — долго, открыто, жадно. Его взгляд медленно скользил по её отражению в зеркале.
— Dio mio... — тихо выдохнул он. — Вы выглядите опасно.
Он подошёл ближе, но не стал поправлять лямки. Вместо этого встал позади неё и положил руки ей на талию. Ладони были горячими.
— Скажите честно, — прошептал он ей на ухо, — вы пришли сюда за новым комплектом... или за чем-то ещё?
Вера вздрогнула. Вопрос был слишком прямым и бестактным.
— Я... просто за бельём, - но ей пришлось сжать ноги, поскольку вагина не слушала слов хозяйки и исторгла порцию секрета.
Похоже опытный Марко прекрасно понимал её состояние. Он улыбнулся уголком губ. Его пальцы медленно двинулись вверх, обхватили её грудь через кружево, слегка сжали.
— Вы уже мокрая, — констатировал он спокойно, будто говорил о погоде. — Я чувствую это даже даже не прикасаясь. Вы пришли сюда возбуждённой. Я этот запах ни с чем не перепутаю.
Вера хотела возразить, но Марко уже опустился на колени позади неё. Он развернул её лицом к зеркалу, слегка наклонил вперёд и провёл ладонями по ягодицам, разводя их в стороны.
— Какая красивая форма ягодиц! Смотрите на себя, — приказал он тихо. — Смотрите, какая вы сейчас.
Он отодвинул тонкую полоску стрингов в сторону и прижался к ней лицом. Язык был горячим и невероятно умелым. Он не просто лизал — он изучал её. Руки тоже не оставались безучастными, постоянно поглаживая чувственное женское тело. Потом повернул её к себе передом:
— Я хочу посмотреть какая вы тут, милая мадмуазель!
Смотрел он совсем недолго, тут же приникнув к женской вагине губами. Медленно обводил клитор, потом нырял глубже, находил чувствительные места и задерживался на них. Вера вцепилась руками в стену примерочной, пытаясь сдержать стоны.
— Марко, не нужно! Кто-нибудь придёт!
— Никто не придёт. Я закрыл дверь. Не сдерживайтесь..., — прошептал Марко, отрываясь на секунду. — Здесь толстые стены. Никто не услышит, как вы стонете.
Он добавил два пальца, начал медленно трахать ими, одновременно продолжая работать языком. Вера почувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, незнакомое. Саша пытался ласкать её орально, но всё же у него не получалось так чувствовать её. Негры тоже — они были грубыми и агрессивными. Они думали о своём наслаждении, а не о Вере. А Марко... Марко будто знал её тело лучше, чем она сама.
Дом милый дом