Вера неумело, но старательно провела языком по клитору Эммы, потом нырнула в расселину. Эмма тихо застонала, сильнее сжимая волосы Веры:
— Вот так... глубже... не останавливайся, скромница...
Эмма двигала бёдрами, буквально трахая лицо Веры. Она не ласкала Веру, не прикасалась к ней — ей было нужно только одно: получить своё. Вера чувствовала, как её собственная киска пульсирует, течёт, но Эмма даже не думала о ней.
— Сильнее языком... да... вот так... — Эмма дышала всё чаще, бёдра её дрожали.
Продолжалось это долго. Вера уже устала, но.... Эмма кончила резко, сдавленно зарычав и сильно прижав лицо Веры к себе. Тело Эммы выгнулось, она несколько раз сильно дёрнулась, а потом медленно отпустила волосы Веры.
Вера тяжело дышала, губы и подбородок были мокрыми и липкими. Она всё ещё стояла на коленях, дрожа от неутолённого желания. За весь день — несмотря на то что Муса и его друзья трахали её у стойки, она так и не кончила ни разу. Тело горело, киска пульсировала, но облегчения не было.
Не кончила она и сейчас. Поскольку Эмма поправила платье, посмотрела на Веру сверху вниз и улыбнулась — удовлетворённо, почти снисходительно.
— Хорошая девочка. А теперь хватит. Ты сегодня и так получила достаточно.
Она помогла Вере встать, но больше даже не попыталась прикоснуться к ней. Просто поцеловала в губы — быстро, властно. И открыла дверь кабинки.
— Идём. А то наши уже заметят, что нас долго нет.
Вера вышла следом. Ноги дрожали, между ног всё пульсировало, но оргазма так и не было. В голове крутилось только одно: «Я даже не кончила... после всего этого...»
...
Вера вышла из такси уже вечером. Ноги всё ещё слегка дрожали, трусики были мокрыми и липкими, а между ног пульсировала ноющая, неутолённая пустота.
Дверь квартиры открылась почти бесшумно. Саша, видимо, услышал лифт и уже стоял в прихожей в своей старой домашней футболке и спортивных штанах. Волосы растрёпаны, глаза усталые, но, когда он увидел жену, сразу улыбнулся той самой мягкой, чуть виноватой улыбкой.
— Верунчик... ты так поздно. Я уже начал волноваться.
Он шагнул вперёд, обнял её осторожно, будто боялся помять. Вера уткнулась носом ему в шею. От него пахло кофе, усталостью и чем-то родным, домашним. От этого внутри сразу стало одновременно тепло и невыносимо больно.
— Всё нормально... просто посидели с девочками после работы. Я немного перебрала, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Саша отстранился, заглянул ей в лицо. Его взгляд скользнул по припухшим губам, по растрёпанным волосам, по странному блеску в глазах. Он нахмурился.
— У тебя опять губы... и глаза такие... — Он осторожно провёл большим пальцем по её нижней губе. — Ты точно в порядке? Может, снова аллергия? Или что-то съела?
Вера почувствовала, как краска заливает щёки. Она знала, что губы до сих пор красные и чувствительные после того, как Эмма заставила её вылизывать себя почти полчаса.
— Нет-нет... просто вино было дешёвое. Может от него. Но чувствую себя хорошо, честно. Не переживай, малыш!
Саша не стал допытываться. Он просто взял её за руку и повёл на кухню. Там уже стоял чайник, на столе — две чашки, нарезанный лимон и маленькая вазочка с мятой.
— Я пока тебя не было, решил тебе сюрприз сделать, — сказал он тихо. — Чай с мятой и мёдом, как ты любишь. Садись, я налью.
Вера села. Саша двигался так бережно, так аккуратно — наливал чай, пододвигал сахарницу, даже ложечку положил ручкой к ней. Когда она сделала глоток, он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда щемило в груди.
Ферма