хотела, чтобы я надел костюм французской горничной. Когда я впервые увидел этот наряд, у меня перехватило дыхание. Он был воплощением секса и порока: черные микроскопические трусики; бюстгальтер, прикрывающий только соски; черный атласный корсет; коротенькая пышная юбка; пояс с подвязками; черные чулки; туфли на платформе с немилосердно высокими каблуками; почти прозрачная блузка с очень глубоким вырезом; и, конечно, украшенный оборками миленький белый фартук.
Надевать столь откровенный наряд я отказался, сославшись на то, что моя невеста еще не готова к столь радикальному моему преображению и не надо её шокировать. Ольга Сергеевна внимательно выслушала мои доводы.
— Наверное, ты права, — согласилась она.
Ожидая прихода Светы, я занялся домашними делами, облаченный в сарафан василькового цвета. На ногах тапочки с аппликациями в форме бабочек. Лицо я слегка облагородил: нанес дымчатые тени, подкрасил ресницы, подчеркнул скулы. С помощью блеска придал пухлость губам. В целом я был доволен своим видом. Ничего вульгарного и кричащего, всё сдержанно и в то же время сексуально. Баланс целомудренности и распутства, как говорит Вика.
С работы вернулась Светлана. Она вошла в комнату, на миг замерла на пороге, а потом расплылась в плотоядной улыбке.
— Валюша, какой сегодня праздник, что ты решил так принарядиться?
— Для меня всегда праздник, когда ты рядом, — игриво заявил я и нарочито медленно нагнулся, смахивая пыль с тумбочки. Я ощутил пристальный взгляд невесты, устремленный на мой зад.
Представляю, как бы ее порадовала моя попка, если бы я был одет в униформу сексуальной горничной.
Может, я зря заупрямился и не надел тот распутный наряд? Уверен, мои ножки с коротенькой многослойной юбочкой смотрелись бы великолепно. Света подошла и смачно шлепнула меня по заду. Я театрально ойкнул. Мне нравилось изображать недотрогу. Похоже, моя игра заводила Свету. Она обхватила меня за талию, притянула к себе, стала тереться бедрами, целовать шею.
Раздался звонок в дверь.
— Кого несет нелегкая? — недовольно проворчала Света и направилась открывать. На пороге стояла ее бабка Клавдия Георгиевна.
В последнее время она не напоминала о себе, и вот приперлась.
Прятаться было поздно, из прихожей просматривалась комната, а я как раз стоял в центре.
— Что морду кривишь? — спросила старуха.
— Не ждала, небось. А я вот решила посмотреть, как вы тут живете. А то душа у меня не на месте.
— Не на месте у неё душа, пора твоей душе уже с богом встретиться, — тихо проворчал я.
Что мне сейчас делать? Я стою вся такая из себя девочка-одуванчик.
Хотя могло быть и хуже, если бы я стоял посреди комнаты в костюме горничной из фетиш-видео.
— Ну что ты, бабуля, защебетала Света. Я всегда рада вас видеть. Просто я растерялась, не ждала, не приготовила угощение, да и Валентина нет, он в командировке.
— Значит, нет твоего жениха дома. А кто там в комнате?
— А это его сестра, заехала проведать. — Самозабвенно врала Светлана.
— Глафира, подойди, поздоровайся с моей бабушкой Клавдией Георгиевной.
Какая еще Глафира? Это она меня, что ли, зовет? Ладно, Глафира так Глафира, могла и Парашей назвать.
На негнущихся ногах я поплелся к старухе. Старуха бросила на меня изучающий взгляд.
— Что молчишь, красавица, воды, что ли, в рот набрала?
Блин, она же меня по голосу узнает.
На выручку поспешила Светлана.
— Бабушка, она не может говорить.
— Глухонемая, что ли? С рождения немая? Это что, дурная наследственность?
— Что вы, бабушка, — поспешила успокоить её Света.
— Это с ней случилось после пожара, она в пожаре чуть не сгорела, вот с тех пор не говорит, но всё слышит. Я энергично закивал головой, подтверждая её слова.
Случай в лифте