внутри неё болезненно сместились, заставив скулить сквозь стиснутые зубы. — Нет, хватит! Я уже... я сделала всё, что вы хотели!
Она вылизала. Правда для этого девушкам пришлось привязать её к батарее и пообещать засунуть в неё ёршик от унитаза, но в итоге Тоня покорно высунула язык. Она обслужила и Мэри, и Эмбер, одна Рейчел то ли постеснялась, то ли побрезговала попользоваться ею. По крайней мере, они больше не снимали на видео.
Маркер скрипел по коже Тони, оставляя за собой жирные, чёрные следы. Челси выводила каждую букву с преувеличенной аккуратностью, будто оформляла дорогой подарок. Первой появилась «ШЛЮХА» — жирными, угловатыми буквами поперёк лица, прямо под скулой. «ДЫРКА ДЛЯ ЕБЛИ» на лобке, «ЛЕСБИЯНКА - ПИЗДОЛИЗКА» на плече, «МУСОР» расположился на животе, а «СОРТИР» и «ПОДУШКА ДЛЯ ИГОЛОК» поперёк груди дополнили картину. Тоня вздрагивала каждый раз, когда маркер касался её чувствительной коже, но сил сопротивляться уже не осталось.
Челси отошла назад, с довольным видом осматривая свою работу.
— Совсем другое дело, — она провела любовно провела ладонью по одной из надписей, убедившись, что она не стирается, затем неожиданно потянулась к своим собственным, всё ещё лежащим на полу трусикам. — Хотя... есть у меня ещё идея.
Она подняла свои трусики и прижала к промежности. Тоня наблюдала за этим с немым ужасом, поняв, что Челси задумала какую-то очередную гадость.
Раздался тихий звук — и тонкая ткань моментально пропиталась теплой желтоватой жидкостью. Тоня зажмурилась, но не смогла отвернуться — Челси зажала ей нос и со злорадной усмешкой вдавила мокрые трусики ей в рот, заклеив для верности скотчем.
— Приятного аппетита, блядь. Будешь знать, как лезть в чужие отношения.
Последнее, что увидела Тоня перед тем, как девушки хлопнули дверью — это Эмбер, поднимающую телефон для финального кадра.
**
Тоня лежала на холодном кафеле, привязанная к батарее, исписанная похабными надписями и с отвратительным кляпом во рту. Она уже перестала брыкаться — руки онемели от скотча, а флаконы внутри причиняли тупую, ноющую боль при каждом движении. Глаза её были сухими — слёзы давно закончились. В голове не осталось мыслей, только бесконечное унижение и усталость.
Она слышала шаги за дверью, но даже не подняла головы. Где-то в глубине сознания теплилась надежда, что это кто-то, кто поможет — но за последние недели эта надежда редко помогала ей. Дверь распахнулась с лязгом, и резкий вскрик разорвал тишину.
— О, боже... — голос миссис Харпер дрогнул, когда её взгляд упал на привязанную к батарее девушка. Маркерные надписи, торчащие флаконы, мокрый кляп — всё это слилось в одну похабную картину. Она резко развернулась к коридору:
— Сейчас я позову кого-нибудь, держись!
Директор Дэвис вошел в туалет лично, за ним семенила мисс Вилкинс — школьная медсестра. Его взгляд скользнул по Тоне без тени удивления. Он освободил её запястья, а мисс Вилкинс тут же опустилась на колени, аккуратно вытаскивая из неё флаконы. Тоня сжалась от резкой боли, но медсестра лишь хмуро осмотрела их, проверила слизистые и покачала головой.
— Серьезных повреждений нет. Надписи, пара синяков, легкие ссадины. Но в целом Кингсингтон в порядке, директор. Никакого длительного вреда здоровью.
Директор тяжело вздохнул и развернулся к учительнице.
— Это именно то, а чём я предупреждал вас, миссис Харпер, — его голос звучал устало, как будто он объяснял очевидное в сотый раз. — Их профили в системе «Добровольного согласия» не имеют ограничений. Никаких. Совсем. Буквально всё, что придет в голову окружающим, разрешено и совершается по обоюдному согласию.
— Но, сэр, это было нападение... — подала было голос учительница.
Два минета