Лера никогда не была «паинькой». В восемнадцать лет она уже знала вкус дешёвого вина, горький дым вейпа и острый запах пота в тесных комнатах чужих квартир. Но то, что случилось в ту субботу, превзошло все её ожидания.
Компания собралась у Артёма — родителей не было, квартира большая, тёмная, с колонками, которые разрывали басами тишину спального района. Лера пришла с подругой, но та быстро ушла курить на лестницу с каким-то парнем, и Лера осталась одна. Или почти одна. В гостиной уже было человек десять: кто-то танцевал, кто-то пил прямо из горла, кто-то сидел в телефоне, не поднимая глаз. Свет был приглушён, только гирлянда на стене отбрасывала разноцветные блики на лица.
Артём, хозяин, подошёл к ней с двумя стопками водки. «За знакомство», — сказал он, и она выпила, не поморщилась. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди, спустилась в живот, ослабляя мышцы, растворяя осторожность. Вторая стопка — по кругу за здоровье. Третья — уже не помнила зачем.
Она очнулась на продавленном диване, когда чьи-то руки уже расстёгивали её джинсы. Это был Дима — высокий, с татуировкой дракона на предплечье, учился в выпускном, в школе о нём ходили слухи. Он не спрашивал разрешения. Просто стащил с неё джинсы вместе с трусиками, раздвинул её колени, ещё сонные, непослушные, и вошёл. Резко, глубоко, без прелюдий. Лера вскрикнула от неожиданности, но он зажал ей рот ладонью. «Тише, — прошептал он, — не порти веселье». Она не сопротивлялась. Водка сделала своё дело — боль смешалась с тупым, тягучим любопытством. Ей хотелось узнать, что будет дальше. И Дмитрий показал. Он двигался быстро, равнодушно, смотрел куда-то поверх её головы, на экран телевизора, где шли гонки. Кончил, вытащил, отошёл. На её бедро упала тёплая капля.
Лера лежала, тяжело дыша, глядя в потолок с трещиной. Джинсы висели на одной ноге, трусики валялись на полу. Она не успела прийти в себя, как рядом оказался другой — Коля, которого она раньше не замечала. Он был тихим, в очках, с мягкими губами и длинными пальцами гитариста. Он не торопился. Сел рядом, погладил её по животу, по груди. Расстегнул её лифчик, освобождая маленькую, упругую грудь. Наклонился, взял сосок в рот, нежно, почти благоговейно. Она застонала — в первый раз за эту ночь не от боли, а от удовольствия. Коля умел. Он долго ласкал её, пока она не стала влажной и податливой. Потом вошёл — медленно, смотря в глаза. Она обняла его за шею, притянула ближе. Он двигался плавно, музыкально, доводя её до грани и отступая. Она кончила с тихим, сдавленным криком, вцепившись ему в спину. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею.
— Ты хорошая, — прошептал он, вставая. — Иди в душ, отдохни.
Но душ был занят. А в комнату уже заходили другие.
Лера потеряла счёт времени. Кажется, её переложили на ковёр. Кто-то вошёл сзади, кто-то спереди. Один парень засунул член ей в рот, пока другой трахал её в вагину. Потом они поменялись. Потом пришёл третий, и она ощутила, как что-то холодное и скользкое (смазка, они принесли смазку) коснулось её ануса. Она испугалась, но было поздно — член вошёл в задний проход, туго, болезненно-сладко. Она закричала, но крик утонул в чьих-то бёдрах.
Четвёртый был толстым, с большим животом, давившим на неё сверху. Пятый — мускулистым, с бритым затылком, который хотел, чтобы она называла его «папочкой». Шестой не кончил — испугался, что его увидят. Седьмой снимал на телефон, а потом тоже захотел.
Она перестала различать лица, голоса, имена. Её тело стало просто механизмом,
Практикующая Госпожа