Девушка подняла глаза. Артём аж замер. Чистое, свежее лицо, без косметики. Большие серые глаза, пушистые ресницы. Губы розовые, не накрашенные, чуть припухшие. Фигурка под скромным платьицем угадывалась — ладная, аккуратная, с небольшой, но упругой грудью. И вся она такая... невинная.
— Пойдем, помогу, — Серёга взял у нее чемодан. — А это Тёма, сосед наш.
Алина глянула на Артёма. Их взгляды встретились. И Артём вдруг понял: вот она, та самая, которая не для быстрых трахов. Которая для другого. Которая... может быть, для него.
Но тут же в голову полезли мысли о Карине, о ее стонах через стену, о Светиных сиськах, о попе Ольги Сергеевны.
Он тряхнул головой.
— Пойдем, помогу, — сказал он.
Бабушка посмотрела на него подозрительно, но ничего не сказала. Они пошли наверх. В блок 2Б.
Где всё только начиналось.
Глава 3. Бабушкины пирожки и деревенский парень
Алина Щукина приехала в Эммаусс на стареньком ПАЗике, который тащился от Торжка часа три, останавливался у каждой деревни и собирал всех, кому надо было в город. Бабушка, Анна Ивановна, всю дорогу крестилась и причитала:
«Ох, Алинка, как же ты тут будешь одна-то, ох, горемычная». Алина только улыбалась и смотрела в окно на бесконечные поля, перелески, покосившиеся избы.
Она сама из деревни под Торжком, где три улицы, магазин только по вторникам приезжает, а молодежь вся разбежалась кто в Тверь, кто в Москву. Но Алина решила по-своему. Поступила в агроколледж на бухгалтера. Бабушка сначала плакала, потом смирилась, собрала огромные сумки с картошкой, соленьями, пирожками и поехала устраивать внучку в общагу.
Когда они вышли на остановке в Эммауссе, Алина вдохнула полной грудью. Тут пахло по-другому, не как дома. Бензином, пылью, еще чем-то чужим. Общага высилась перед ними серая, облупленная, с облезлой дверью и вечно горящим светом в окнах даже днем.
— Господи, — бабушка перекрестилась. — И тут тебе жить?
— Бабуль, нормально, — Алина подхватила сумку. — Все живут, и я проживу.
Они зашли внутрь. Вонь ударила в нос сразу — старая, застоявшаяся, въевшаяся в стены. Алина сморщилась, но виду не подала. На лестнице столкнулась с каким-то парнем. Он шел сверху, высокий, спортивный, в дорогих джинсах. Посмотрел на нее — и аж замер.
— Здравствуйте, — тихо сказала Алина.
— Привет, — парень улыбнулся. — Ты новенькая? Алина?
— Да. А вы?
— Артём. Сосед твой. Помочь?
Бабушка сразу насторожилась, поджала губы. Но Артём уже взял у неё чемодан и пошел наверх. Пришлось идти следом.
В блоке 2Б было тесно, но чище, чем в коридорах. Алина огляделась: четыре двери, общая кухня в конце, душ и туалет. Артём занес чемодан в свободную комнату, поставил у стены.
— Вот, располагайся. Если что надо — я в двушке, с Серёгой.
Бабушка оглядела парня с головы до ног. Взгляд у нее был тот еще — прищуренный, бабкин, которым она за пятьдесят лет научилась людей насквозь видеть.
— Ты, мил человек, откуда такой? — спросила она. — Не из местных?
— Из Твери я, — Артём улыбнулся открыто. — Батя сюда отправил учиться.
Катя. Падение.