что-то на столе. Грудь вывалилась из халата почти полностью. Артём увидел всё: ее огромные сиськи, такие прям тяжелые, с большими темными сосками. У него встал мгновенно.
— Нравится? — спросила Карина шепотом, чтобы никто не слышал.
Он промолчал. Только сглотнул.
Она усмехнулась и отошла.
— Ладно, пацаны, я к себе у вас тухло. Заходите в гости. Не стесняйтесь.
У двери обернулась, посмотрела на Артёма долгим взглядом и вышла.
— Ну че, — Серёга заржал. — Попал ты, Тёма.
— Да ничего не попал, — Артём отхлебнул кофе. Рука дрожала.
В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояла Света. Она была... только из душа. Влажные волосы распущены по плечам, на теле — одно полотенце. Маленькое, банное, которое едва обхватывало её огромную грудь и прикрывало бедра. Капли воды стекали по шее, ключицам, уходили в ложбинку.
Грудь была просто невероятная. Просто огромная, соски набухли от пара или от чего то еще это было эротичная порнуха на яву, но соски, прям они отчетливо проступали сквозь мокрую махровую ткань. Полотенце было замотано кое-как, и создавалось впечатление, что оно вот-вот упадет.
— Ой! — Света покраснела, увидев всех парней сразу. — Я... я думала, тут никого...
Она попятилась, зацепилась за порог, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и полотенце... упало. Медленно, как в замедленной съемке, сползло вниз, открывая сначала грудь, потом живот, потом... Она вскрикнула, присела, пытаясь прикрыться руками, но было поздно.
Все парни смотрели. Секунд пять полной тишины. Даже Колян оторвался от ноута и вытаращился.
Света взвизгнула, схватила полотенце и выбежала в коридор. Дверь за ней хлопнула.
Вован присвистнул.
— Ну ни хера себе...
У Артёма стоял колом. Он думал о том, что у этой девушки, которая себя считает толстой и некрасивой, такое тело, за которое любая московская модель убила бы. И что она даже не понимает этого.
— Ладно, — Серёга встал. — Пойду, проведаю. А то застесняется совсем.
Он вышел. Артём остался сидеть, сжимая кружку и пытаясь успокоить член.
Из коридора доносились голоса. Света что-то говорила, всхлипывая. Серёга успокаивал. Потом хлопнула дверь в комнату девчонок.
Вован включил телефон.
— Блин, не снял, — расстроился он. — Такой кадр пропал!
Колян снова уткнулся в ноут. Артём смотрел на стену и думал о том, что эта общага сведет его с ума. В хорошем смысле. В очень хорошем смысле.
А за стеной уже снова слышался голос Карины — она кому-то звонила и громко смеялась. Грязным, сочным смехом женщины, которая знает себе цену и умеет получать от жизни всё.
Вечером того же дня Артём лежал на кровати и слушал, как за стеной снова кто-то у Карины. Стоны, скрип кровати, мужской хриплый голос. Он представлял её грудь, губы, глаза — и кончил в три минуты, прямо в трусы, как подросток.
А потом уснул. И ему снилась Алина. Чистая, невинная, с косичками, в простом ситцевом платье. Она улыбалась ему и протягивала пирожок.
Но во сне пирожок превращался во что-то другое. И Алина уже не была такой невинной
Свадебная ночь.