с меня мокрые трусики. Очевидно, не в силах сдержаться, он теперь просто пялился на мою киску, расположенную в нескольких дюймах от его лица.
— Стоило доводить до такого? - спросила я, чтобы отвлечь его. Не проще ли было заплатить?
— Ух ты... - сказал он в ответ на мой вопрос.
— Боже, спасибо, я в жизни не была такой сухой, - заметила я. Удачи тебе, после такой романтичной речи.
— С такой шлюхой, как ты, ничего не изменится от нескольких поцелуев, - ответил он, наклоняясь ближе. Я зажмурилась и содрогнулась от отвращения, почувствовав его влажное дыхание на внутренней стороне бедер и губах.
Мамины глаза сузились от ярости, когда она посмотрела на него, освободив руки от пут. Она ловко развязала веревки, связывавшие ее ноги, и вскоре была свободна. Она тихо поднялась, и взгляд, которым она смотрела на него, нес приговор.
Я обхватила его голову бедрами, пригвоздив к месту. Мак запротестовал и начал брызгать слюной, когда я помочилась ему в лицо. Я сжала его так сильно, как только могла, отчаянно пытаясь не отпустить.
Мама навалилась на него и ударила кулаком по затылку. Мак вздрогнул и медленно сполз с моих ног, потеряв сознание.
«Мамочка!» - я чуть не захныкала.
«Детка!» - сказала она, дрожа от облегчения, бросилась ко мне и крепко обняла. Мы обе были готовы заплакать, она почти лихорадочно начала целовать меня. Я ответила на поцелуй, но она внезапно отстранилась, скорчила гримасу, и ее рот открылся, высунув язык.
«Брон, от твоего лица действительно пахнет!» - в ужасе сказала она. «Из чего была сделан тот мешок, в который они засунули твою голову, из кожи сфинктера?»
«Спасибо, мам», - кисло сказала я, ожидая, пока она обойдет меня сзади и начнет развязывать. «Как тебе удалось так быстро освободиться от веревок?»
«Я потихоньку пыталась ослабить их с тех пор, как они оставили нас в комнате», - объяснила она, быстро справляясь с узлами, все еще удерживающими руки на месте. «Я получила много значков за узлы и работу с веревками, когда работала в «Брауни» и «Герл Гай». Тот, кто нас связал, был полным идиотом».
«Это ни на йоту не сужает круг подозреваемых», - размышляла я, глядя на Мака, все еще лежащего без сознания. «Что нам с ним делать?»
Мама задумалась. «Мы все еще не знаем, где находимся, сколько их там, и есть ли тут транспорт. Поскольку мы еще не знаем, сможем ли сбежать, нам лучше просто посеять суматоху, посмотрим, сможем ли мы вывести их из равновесия и заставить драться друг с другом. Давайте свяжем его.»
Я опустилась на колени и намеревалась действовать по маминому плану, но, взглянув на него, почувствовала внезапный прилив ярости - этот человек ударил и оскорбил мою мать и собирался изнасиловать меня. И, возможно, ее! Я не хотела его связывать, я хотела ударить его головой о землю и топтать по лицу до тех пор, пока...
Я почувствовала мамину руку на своей. Я посмотрела на нее, она улыбнулась мне, зная, что творится у меня в голове.
— Малышка, - мягко сказала она. - Ты имеешь полное право чувствовать то, что чувствуешь, и то, что ты хочешь сделать, совершенно понятно. Но у нас нет времени, и это может нарушить наши планы. Обуздай это сейчас, и давай сначала спасем самих себя. А потом посмотрим, что будет дальше. Посторожи у двери, а я его свяжу. Я умею завязывать узлы.
Я встала и ушла, все еще дрожа, пытаясь взять себя в руки. Глупые старшеклассники давили на меня, чтобы я занялась с ними сексом или позволила им себя потрогать,
Первая женщина.