Диана улыбнулась — сначала нерешительно, потом шире.
— Мы поехали в парк аттракционов. Представляешь она никогда не каталась ни на чём. Вообще. Ходила в этот парк и никогда не была ни на одной карусели. Я повела её на «Вихрь», и она... Алис, ты бы её видела. Она кричала «я лечу!» так, будто у неё выросли крылья.
Алиса слушала, не перебивая. Диана рассказывала про «Кобру» — как Инга боялась, а потом подняла руки и кричала от восторга, пока они падали с сорока метров. Про комнату смеха, где Инга смеялась до икоты над своим отражением в кривом зеркале, а потом сказала: «Я и в жизни такая же нелепая», — и Диана поцеловала её прямо там, среди зеркал, чтобы она перестала так думать. Про автодром, где Инга врезалась в каждый бортик и кричала что она великая гонщица.
— А потом был боксёрский автомат, — Диана запнулась. — Там был медведь. Огромный, лохматый, с косым глазом. Она на него так посмотрела... Она ничего не сказала, не попросила. Просто замерла на секунду. А я... я не могла пройти мимо.
— Ты выбила ей медведя? — Алиса приподняла бровь.
— С четвёртого раза. С первого — только до середины. Со второго и третьего — тоже. У меня теперь кулак болит. Но я выбила.
— А она?
— Она прижала его к себе и расплакалась. Сказала, что у неё никогда не было своей игрушки. Никто никогда не выигрывал для неё ничего. Она не знала как обнять одновременно меня и медведя. Это было так мило. А потом сказала: «Спасибо за то, что ты есть».
Алиса молчала. Потом протянула руку и сжала ладонь Дианы.
— Ты делаешь её счастливой. Я видела это ещё в аквапарке. А теперь — особенно. Ты не думай, Дин. Она... Ей хорошо с тобой. Я вижу.
— Я боюсь, что этого недостаточно. Что она передумает. Что любовь к тебе сильнее, нужнее...
— Она тебя любит. И меня, и тебя. Это разная любовь. Ты та, кто держит её за руку и ведёт вперед. Я та, кто когда-то указал ей путь. Мы обе важны для нее. Но она с тобой. Ты её девушка.
Диана подняла глаза. В них стояли слёзы — не горькие, а светлые, как роса.
— Спасибо, Алис.
— За что?
— За то, что ты нас поддерживаешь. За то, что ты моя сестра. И за то, что ты есть.
Алиса ничего не ответила. Просто обняла её, и они долго сидели так на диване — две сестры, связанные одной девочкой, которая сейчас ехала в автобусе и прижимала к груди плюшевого медведя.
— --
Воскресенье, 21 июня. 22:00. Спальня Александра и Ольги
Александр лежал на спине и смотрел в потолок. Ольга была в ванной — он слышал шум воды сквозь приоткрытую дверь. Мысли его крутились вокруг Алисы. Второй день подряд. Он прокручивал в голове её видео — то, как она называла себя шлюхой, как кричала «папа, посмотри на меня», как кончила с криком, заглушённым подушкой. И второе — её лицо, растрёпанное, заплаканное, с этим уязвимым признанием: «Я фантазирую об отце». Он думал об этом, и внутри всё горело. Стыд смешивался с возбуждением, как всегда, но сегодня к ним добавилось что-то новое. Что-то похожее на... надежду? Нет. Скорее на извращённое облегчение. Она хотела его. Она фантазировала о нём так же, как он о ней. Они были одинаковы. Два извращенца под одной крышей.
Раб. Начало.