самого сердца, — ударила ее куда-то глубоко. Он не врал. Он действительно так думал. И от этого ее собственное возбуждение смешалось с чем-то похожим на нежность.
— Иди сюда, — сказала она тихо.
Он подошел. Она взяла его руку и положила на вибратор, который все еще лежал на столе — мокрый от ее соков.
— Поиграй со мной, — попросила она, раздвигая ноги шире, чтобы он видел все: ее разбухшие половые губы, напряженный клитор, вход, все еще растянутый после игрушки. — Будь смелее. Трахай меня.
Он взял вибратор дрожащими пальцами. Поднес его к ее промежности и осторожно, очень осторожно, ввел. Ольга застонала.
— Сильнее, — сказала она. — Не бойся. Я не сломаюсь.
Игорь начал двигать игрушкой — сначала неуверенно, потом, чувствуя, как она подается навстречу, все смелее. Вибратор жужжал, входя и выходя с влажными звуками, заполнявшими кабинет. Ольга откинулась на стол и закрыла глаза. Она чувствовала его пальцы, сжимающие игрушку, чувствовала, как он старается, как хочет доставить ей удовольствие, и это было самым горячим из всего, что происходило.
— Вот так... да... еще... трахай меня, трахай сильнее... — простонала она, и волна оргазма накрыла ее — глубокая, мощная, сотрясающая все тело. Она закричала, не сдерживаясь, и ее ноги сжались вокруг его руки. Игорь замер, но продолжал держать игрушку внутри, пока спазмы не стихли.
Ольга открыла глаза. Дышала тяжело. Потом вынула вибратор — мокрый, блестящий от ее соков, — и поднесла его к губам. Медленно облизала его, глядя на Игоря поверх белого силикона.
— Теперь ты можешь потрогать меня, — сказала она. — Если хочешь.
Он протянул руки — робко, неуверенно. Ладони легли на ее грудь, сжали, гладили соски большими пальцами. Она откинулась на локтях и позволила ему исследовать ее тело. Его прикосновения были целомудренными, почти благоговейными. Он трогал ее так, будто она была музейным экспонатом, — и это было странно трогательно. Впервые за долгие годы кто-то, кроме мужа, прикасался к ней. И этот кто-то был мальчиком. Ее учеником. Ее Молчаливым.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Очень, — выдохнул он.
— Придешь еще на консультацию?
— Да... — он замялся. — А можно... завтра?
— Завтра я занята. Следующая «консультация» — на следующей неделе. Я напишу когда.
Она опустила глаза и заметила, что он снова возбужден — член стоял, багровый, сочащийся смазкой.
— Ты хочешь еще? — спросила она.
— Очень, — прошептал он.
Она встала со стола и опустилась на колени. На этот раз она не спешила. Она взяла его член в руку, поднесла к губам и дразнила — обводила языком головку, целовала ствол, облизывала мошонку, — а потом взяла глубоко в рот. На этот раз он продержался дольше. Она сосала его ритмично, с наслаждением, чувствуя, как он дрожит под ее губами, как его пальцы робко касаются ее волос, — и это было, наверное, самое развратное и одновременно самое нежное, что она делала в жизни. Не с мужем. С мальчиком. Со своим учеником.
Прямо во время минета она взяла со стола телефон и включила камеру. Сделала несколько кадров: его член у ее обнаженной груди, ее губы на головке, его член во рту — она смотрела в объектив, и в этом взгляде было всё: стыд, возбуждение, счастье.
Через минуту он кончил снова — ей в рот, на этот раз дольше, обильнее. Сперма заполнила рот, и она, глядя ему в глаза, открыла его — показывая белую жидкость на языке. Потом сглотнула. Медленно. Со вкусом.
Игорь, кажется, чуть не потерял сознание.
Она встала, поправила волосы и протянула ему влажную салфетку.
Море