как выстрел. Она выгнулась на кровати и застонала в подушку, сжимая пальцы внутри и чувствуя, как волны наслаждения расходятся по телу. Потом еще. Она кончила несколько раз — каждый раз думая об Инге, о ее коже, о ее запахе, о ее тихом голосе.
После она лежала, обессиленная, и улыбалась. Впервые за долгое время она не чувствовала стыда. Только умиротворение. И надежду.
— --
12 июня, 10:10. Коридор у комнаты Дианы
Алиса шла мимо и услышала звук. Тихий, приглушенный стон. Она остановилась. Прислушалась. Дверь была приоткрыта на щелочку — Диана забыла закрыть ее плотно.
Алиса не собиралась подглядывать. Но любопытство — ее вечный спутник — взяло верх. Она заглянула в щель.
Диана лежала на кровати голая, раскинув ноги. Ее рука двигалась быстро, лихорадочно. Лицо было запрокинуто, глаза закрыты, губы шевелились. И Алиса разобрала шепот:
— Инга... Инга... еще... пожалуйста...
Алиса тихо отступила от двери и прислонилась к стене. Сердце стучало. В голове щелкнуло — и все встало на свои места. Нервные взгляды за ужинами. Смущение при прикосновениях. Рисунок над кроватью. «Ты красивая». «У тебя такая нежная кожа». Девичник с приглашением позировать голой. Ванна сегодня — они вышли оттуда обе раскрасневшиеся и смущенные.
Диана была влюблена в Ингу.
— Ничего себе, — прошептала Алиса в пустоту. — Вот это поворот.
Она не чувствовала отвращения. Скорее удивление — и что-то вроде облегчения. В этой семье, полной тайн, у ее сестры тоже был свой секрет. И этот секрет был красивым. Не грязным, не стыдным — просто спрятанным от посторонних глаз.
Алиса на цыпочках отошла от двери и спустилась вниз. Она ничего не скажет. Это не ее тайна. Но теперь она знает. И, может быть, однажды поможет.
— --
12 июня, 12:00. Кондитерская «Сладкий дом»
К полудню Инга уже стояла у рабочего стола в своем фартуке, а перед ней возвышалась гора шоколада. Белый. Молочный. Темный. Александр разложил перед ней формы, скребки, термометр и несколько плиток сырья.
— Сегодня учимся темперировать шоколад, — объявил он. — Это база для всего: конфет, плиток, декора. Без правильного темперирования шоколад будет серым, мягким и с белым налетом. С ним — глянцевым, хрустящим и красивым.
Инга записывала в блокнот, но уже не так лихорадочно, как в первые дни. Она стала увереннее.
— Технология, — продолжал Александр. — Шоколад растапливаем на водяной бане до сорока пяти градусов. Потом две трети выливаем на мраморную доску и остужаем, размазывая скребком, до двадцати семи. Возвращаем обратно в миску, перемешиваем с оставшимся горячим шоколадом и поднимаем температуру до тридцати одного — это рабочая температура темного. У молочного и белого свои цифры.
— А зачем это все? — спросила Инга.
— Кристаллическая решетка какао-масла. Если просто растопить и залить в форму — кристаллы будут нестабильные, и шоколад «поседеет». Если темперировать — они выстроятся правильно. Тогда конфета будет блестеть, как зеркало, и ломаться с характерным щелчком.
Инга попробовала. Первый раз шоколад получился с разводами. Второй — лучше. На третьем Александр кивнул: почти профессионально.
— Завтра, — сказал он, — мы сделаем настоящие шоколадные конфеты с начинкой. С карамелью, с пралине, с ганашем. Ты сама выберешь, что хочешь попробовать, и ты сделаешь это сама.
Глаза Инги загорелись. Она уже представляла: конфеты ручной работы. Ее собственные. В красивых коробочках. Может быть, даже с подписью «Инга» на этикетке.
И где-то в груди, под фартуком, в котором она стояла с первого дня, учащенно билось сердце. Сердце девочки, которая когда-то умела только варить макароны и получать подзатыльники. А теперь темперировала шоколад и знала, что завтра ее научат делать конфеты. Настоящие. С начинкой. Ее собственные!
Учитель или будущий муж?