— сильно, содрогаясь всем телом. Мышцы сжимались вокруг его пальцев, стоны тонули в ладони, перед глазами плыли цветные круги.
Через минуту, когда спазмы стихли, она соскользнула с лежака вниз, на колени, прямо на теплый мраморный пол. Ее пальцы потянулись к его плавкам, освободили возбужденную плоть. Александр замер, глядя на нее сверху вниз — ее светлые волосы разметались по плечам, глаза блестели от возбуждения. Она взяла его член в рот.
Ольга не делала этого давно. Да и когда делала, в спальне, все было пресно, привычно, без огня. Но сейчас, в общественном месте, где каждую секунду кто-то мог войти, она чувствовала себя иначе. Она была шлюхой. Она была той женщиной, которая способна на все. И это возбуждало.
Она работала ртом быстро, умело. Руки ласкали основание члена, пальцы сжимали мошонку. Александр стонал сквозь зубы, вцепившись в ее волосы. Где-то в глубине души Ольга думала: «А если бы это был не муж? Если бы это был кто-то другой? Мальчик? Мой ученик? "Молчаливый"?» От этой мысли возбуждение вспыхнуло с новой силой.
Через минуту Александр кончил. Его густая, горячая сперма заполнила её рот. Ольга подержала её вот рту, смакуя вкус, а потом с удовольствием проглотила. Облизнула губы и подняла на мужа глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Давно не говорил. Но люблю.
Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось — то ли радость, то ли укол вины. Она изменяла ему. Может, не физически, но в мыслях, в фантазиях, в переписках с «Молчаливым» и «Димой». Но сейчас, глядя в его глаза, она понимала: без этих тайных игр она бы не решилась на то, что только что сделала. Без фото на сайте, без комментариев «я б тебя трахнул», без ощущения себя желанной шлюхой — она бы не смогла отсасывать мужу в парной аквапарка. Парадокс. Ее развратность спасла их брак. Или только начинала спасать.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она, вытирая губы. И это была правда. Странная, изломанная, но правда.
Они поправили купальники и вышли из хаммама, держась за руки. Никто не заметил. Пар скрыл все.
— --
13 июня, 14:30. Аквапарк, зона аттракционов
После перерыва с мороженым всё понеслось вскачь. Рома и Ваня оказались не просто вежливыми — они оказались весёлыми и тактичными. Когда Инга зажималась и замолкала, они не давили, не дразнили, а мягко переводили разговор на что-то простое: откуда музыка играет, какие горки самые страшные, кто сколько раз упал в бассейн. Через полчаса она уже смеялась над их дурацкими шутками — не натянуто, как раньше, а искренне, запрокидывая голову и не прикрывая рот ладонью.
Диана сидела на соседнем лежаке, делая вид, что листает телефон. На самом деле она не видела ни строчки. Она смотрела на Ингу — как та улыбается, как поправляет короткие пряди, намокшие после бассейна, как неуверенно берет Рому за руку, когда он помогает ей спуститься по скользким ступенькам. Сердце Дианы сжималось и разжималось в сложном ритме. Ревность — да, она была. Глухая, ноющая, как зубная боль. Но была и радость. Инга расцветала на глазах. Переставала сутулиться. Начинала верить — медленно, осторожно, как дикий зверек, который впервые берет еду из человеческих рук, — что она может нравиться. Что её тело в купальнике не вызывает насмешек. Что её глаза и правда «большие и карие». Что она достойна комплиментов.
— Дин, ты чего одна сидишь? — Алиса плюхнулась на соседний лежак.
— Отдыхаю.
— Ага, вижу я, как ты отдыхаешь. Глазами сверлишь Рому. Ревнуешь?
"Мой любимый отчим"