Сегодня я долго провалялся в кровати, много думал о прошедших днях.
Чего я смог добиться? Трахнул мать — да, показал, кто главный в этом доме — вероятно, но изменил ли отношение мамы к измене — вопрос оставался открытым. Что будет, когда приедет отец? Она расскажет ему всё или сохранит в тайне? Вряд ли она посмеет, ведь правда тогда...
Я повернулся на бок, глядя на фотографию на прикроватной тумбочке. Я, мама и папа, год назад. Счастливая семья, выбравшаяся на море. Помню, тогда мамочка очень хотела пойти на дискотеку на променаде, отец был непреклонен. Но всё равно, они любили друг друга. Это была безмятежная пара, которая закончилась.
Теперь мамочка — моя собственность? — Нет, она лишь подчиняется мне. В своих извращенных мыслях я делал с ней всё, что хотел. Нужно было решить, кто она для меня: рабыня, игрушка, женщина, которая лишь меня родила, или мать.
Встав с кровати, я пролистал телефон. Планов нет, ну, кроме того, чтобы окончательно сломить Светлану, и, несмотря на цель, путь пока находился в стадии разработки. До определенного момента...
Ближе к обеду я заглянул в её комнату. Солнечный свет полностью заполнял комнату, однако она казалась пустой. Где же мама?
От моего визита у неё дрогнуло плечо, находившаяся в руках тушь чуть ли не упала на пол. Мама, одевшись в домашний закрытый зеленый костюм, сидела за туалетным столиком в уголке, прихорашивалась, — подкрашивала реснички.
— Стучаться не учили? — недовольно произнесла она, заметив меня в дверном проеме. Я же, посмотрев на открытую мною дверь, просто вошел в комнату.
— Почему ты дома? — с интересом уточнил я, хотя заранее знал ответ. Конечно, знал. Я изучил её расписание, знал с кем она разговаривала, кому звонилиа, стараясь всегда в эти моменты быть рядом. С одной стороны могло показаться, что я параноидальный маньяк-преследователь, но с дургой, в этом и заключается контроль, всё держать в своих руках.
— Сегодня у меня нет пар. — коротко ответила мать, не обращая на меня внимания, она продолжала заниматься своими делами.
— Куда собираешься? — сказал я, пробежавшись глазами по маме с ног до головы. Та перевела взгляд на зеркало, в котором отражалась её грустная физиономия, и обратно на меня.
— Хочу развеяться, погулять. — отстраненно ответила она. Подойдя ближе, я наклонил голову вбок, будто ожидая продолжения, но Светлана сидела молча, видимо, желавшая моего скорейшего ухода.
— Ты не получала разрешения, — спокойным голосом, чувствуя свое небольшое превосходство, произнес я. Реакция не заставила себя ждать. Мама тут же встала, отбросив тушь в сторону, было слышно как тюбик ударился о зеркало и отлетел в кучу другой косметики.
— Разрешения? Какого черта... — начала она, но я тут же перебил ее.
— Забыла? Ты слушаешься меня, ведешь себя как «полагается», а я...
— Я помню. — перебила уже она, опустив голову. — Но это слишком. — грустно проговорила, как ребенок, которого не отпускают на вчеринку со сверстниками.
Тем не менее она молча уселась обратно, уткнувшись в зеркало. Интересно, какого она там видела. Взрослую самостоятельную женщину, которая вольна принимать собственные решения, или же, подавляемую волей собственного сына, который требует от неё подчинения и интима.
Нагнувшись, моё лицо оказалось рядом с её. Вместе на нас по ту сторону смотрел взгляд. Внешне похожий, но психологически абсолютно разный. Воодушевленный с толикой намека у меня, и, грустный, близящийся к отчаянию у неё.
— Всё просто, — произнес я, глядя на маму через зеркало. — Попроси разрешения погулять. — продолжил я, настаивая.
Крайнее насилие II: кошмар наяву