Еще одна ступенька, и вот он — выход. В лицо сразу ударил густой запах лета: скошенная трава, разогретая земля и гомон птиц. Обычное лето, ничего другого и не скажешь.
Перехватив поудобнее тяжелую коробку, я подошел к распахнутому багажнику нашего старенького универсала «Вольво». Машина была забита под завязку. Пытаясь впихнуть очередную кладь в этот тетрис, я наконец нашел свободный зазор. Задвинув коробку, я вытер испарину со лба и облегченно вздохнул.
Переезд — дело нервное. Но по-другому никак. Жить в пыли, в окружении вечно потных строителей, пока в нашей двушке в центре идет ремонт, не хотелось совершенно. Квартира досталась мне от покойной бабушки — классическая убитая хрущевка. Нам с Лизой там было уютно, но если планировать детей, нужно что-то более приличное.
К счастью, дела на работе пошли в гору: новое повышение и новые обязанности. Правда, пока принимаю отдел, разгребать после предыдущих «деятелей» приходится такие авгиевы конюшни, что и не снилось.
— Так, вроде это последняя, с книгами, — я бросил взгляд в салон. Удивительно, что Лиза еще не превратилась в книжного червя, так бы хоть на еде сэкономили.
Захлопнув багажник, я сел за водительское сиденье. Глухой звук дверцы огласил двор. Отряхнув руки, я погладил баранку: «Ну ничего, старая подруга, закончим ремонт — и тобой займемся». Я смотрел на все это с оптимизмом.
Я просидел на солнце минут двадцать, подставив лицо жаркому июльскому свету. Внутри не было злости, только привычный тяжелый вздох — Лиза опять задерживалась. Её рассеянность давно перестала меня удивлять, превратившись в некий фоновый шум нашей совместной жизни.
Я знал, что прямо сейчас она может стоять посреди пустой прихожей, мучительно вспоминая, положила ли она в сумку любимую ручку, или задумалась придумывая описание для новой главы поймавшей музу.
Я специально вышел пораньше, чтобы дать ей эти лишние «творческие» полчаса. Торопить Лизу было всё равно что пытаться ускорить рассвет — она лишь замыкалась в себе, становясь еще более потерянной.
Сейчас я просто ждал, наблюдая за тем, как соседская кошка охотится в высокой траве.
И тут, как по заказу, зазвонил телефон. На экране высветилась улыбающаяся мордашка жены.
— Ну гд... — не успел я начать, как меня оглушил вопль.
— КИРИЛЛ, Я НЕ МОГУ НАЙТИ ПЕЧАТНУЮ МАШИНКУ!
Я даже отодвинул телефон от уха.
— Лиза, тише! Она в машине.
— Я нигде ее не вижу, я всё обыскала! Я вообще ничего не понимаю, я не хочу никуда ехать!
— ЛИЗА! Она у меня в багажнике, успокойся.
А? Она там, у тебя?! А чего ты тогда молчишь?! Я уже обыскалась... — голос Лизы в трубке мгновенно сменил гнев на милость.
— Успокоилась? Она тут, не переживай. Давай, спускайся, всё, жду тебя, — я выключил телефон, не сдержав улыбки.
И так вот всегда. С момента нашей первой встречи она ни капли не изменилась — всё так же витает в облаках. Когда пять лет назад я только устроился в свою фирму, она была там на отработке после университета в кадровом отделе. Что тогда, что сейчас Лиза оставалась утончённо-интеллигентной барышней. Она неизменно завязывала волосы на какой-то свой, «китайский» манер, но вместо бамбуковых палочек вставляла в пучок обычные карандаши. С этими «колёсами-велосипедами» на овальном личике и серо-зелёными глазами она смотрелась на диво мило.
Да и фигурка не подкачала. Лиза принципиально не ходит в спортзалы, но от рождения обладает приятной стройностью. При росте 167 сантиметров у неё были плавные очертания бёдер, узкая талия и красивые ложбинки на ключицах. Грудь — «двоечка», иногда визуально дотягивающая до два с половиной, но всегда высокой и красивой формы. Попа тоже сидела по руке —
Дом Борджиа (главы 16-23)