этот момент она чуть сильнее прижалась к нему всем телом, и вдруг замерла. Её живот почувствовал твёрдое, горячее давление снизу. Глаза Натальи слегка расширились.— Вау, Андрей... — возбуждённо, то ли удивлённо выдохнула она. Голос дрогнул. — Какой ты здоровый... я прям чувствую...Она не убрала руку с его груди, но и не отстранилась. Наоборот — будто невзначай слегка шевельнула бёдрами, словно проверяя, что именно она сейчас ощущает. Щёки моментально покрылись румянцем.
Наталья не отстранилась. Наоборот, она поднялась на носочки и нежно поцеловала его в щёку — долго, тепло, почти ласково. Потом второй поцелуй, третий... Её мягкие губы оставляли влажные следы на его коже.— Мой хороший... мой мальчик вернулся, — шептала она между поцелуями.Она прижалась лицом к его щеке и медленно потёрлась об него, словно кошка. Андрей почувствовал её горячее дыхание у самого уха, мягкость кожи, лёгкий запах вишнёвого варенья и её духов. Её короткие волосы щекотали ему шею.Внутри него всё кипело. «Это слишком... Она никогда так не делала. Никогда». Но тело реагировало мгновенно — член стоял колом, болезненно упираясь в её живот.Наталья повернула голову чуть сильнее, и её губы случайно (или не совсем случайно) скользнули по уголку его рта. Андрей замер. А она, будто не заметив, снова потёрлась лицом о его щеку, потом о скулу, потом снова ближе к губам.— Андрюшенька... — выдохнула она ему прямо в губы.И в следующую секунду это случилось. Её губы мягко, но уверенно прижались к его губам. Не коротко. Не по-матерински. Это был настоящий поцелуй — тёплый, влажный, чуть приоткрытый. Она задержалась на нём на пару долгих секунд, слегка втянув его нижнюю губу.Андрей ощутил, как у него внутри всё оборвалось. Шок был таким сильным, что на мгновение он даже перестал дышать. «Мама... меня... целует?» Эта мысль горела в голове ярко-красным. Её губы были такими мягкими, такими горячими, и от них сладко пахло вишнёвым вареньем и женщиной.Он не успел отреагировать, как она чуть отстранилась, но не сильно — всего на пару сантиметров. Глаза Натальи были полуприкрыты, щёки пылали. Она тяжело дышала.— Ой... — тихо выдохнула она, будто только сейчас поняла, что произошло. Но в её голосе не было ни капли сожаления. — Прости, солнышко... я просто так соскучилась. Совсем голову потеряла...Она снова потёрлась лицом о его щёку, на этот раз медленнее, почти чувственно, и снова легко коснулась его губ своими — будто невзначай, но уже явно специально. На этот раз поцелуй получился чуть длиннее, и Андрей почувствовал, как кончик её языка едва заметно коснулся его нижней губы.Сердце Андрея колотилось так, что, казалось, она тоже это слышит. В голове творился полный хаос:«Это не поцелуй мамы... Это... блядь, она меня целует как женщина. И ей это нравится. Она хочет этого. Моя мама хочет меня целовать...»Его руки сами собой сильнее сжали её талию. Член пульсировал между ними, упираясь ей в живот всё настойчивее. Наталья тихо застонала в его губы — едва слышно, но этот звук прошил Андрея насквозь.Она отстранилась всего на пару сантиметров и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был затуманенный, голодный.— Ты не обиделся на маму? — прошептала она, слегка прикусив свою нижнюю губу. — Просто... очень-очень соскучилась по своему мальчику.
Она снова легонько потёрлась бёдрами об его стояк и тихо застонала:— Андрюш... а ты хочешь ещё поцеловать маму? Или... мне остановиться?
Андрей несколько секунд молчал, глядя ей в глаза. Сердце колотилось как бешеное. Всё внутри него кричало, что это неправильно, но желание было сильнее.Он медленно поднял руку и осторожно убрал
Десять писем. Часть III. Письмо девятое