издеваясь над всем, чем мы являемся. «Я похож на мочу», — сказал он. «Вас всех нужно усыпить», — сказал он.
Тогда я оказал ему услугу, выключил газ, чтобы он почувствовал, как я вырываю ему зуб. Он плакал, как младенец. Он плакал ещё сильнее, когда я привязал его и вырвал язык.
Но я всё ещё слышал его смех. Он был у меня в голове. Я знал это. Я задушил его. Даже после смерти я всё ещё слышал его. Я слышу его и сейчас. «Тише! — крикнул я его безжизненному телу. — Тише, червь!» Но звук становился всё громче. Вот тогда я и привёл его сюда. Теперь его никто не услышит.
И тут стало ясно, что я натворил. Я убил этого человека. И я почувствовал раскаяние, но также и страх. Что, если кто-нибудь узнает? Я поклялся, что не допущу этого снова. Поэтому я решил, что он может быть первым кандидатом. Что ж, это не сработало, но я с облегчением обнаружил, обыскав его вещи, что он был членом группы наёмников, которые выпустили этот вирус в водопровод. Этот вирус довёл до безумия сотни, если не тысячи людей. Любого, кто мог бы сделать это и не пустить себе пулю в голову от раскаяния, я бы назвал плохим парнем. Все эти смерти и страдания, которые он помог вызвать... Я с облегчением понял, что то, что я ему дал, было лишь отголоском того, что он делал с другими. Мои инстинкты не подвели. Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, дорогая. Пожалуйста. Я не монстр.
«Ты считаешь меня сумасшедшим. Безумцы ничего не знают. Но ты бы меня видел. Ты бы видел, как мудро я действовал — с какой осторожностью — с какой предусмотрительностью — с каким притворством я приступил к делу!»»
—Если это правда, то он мёртв не меньше 8 лет, — заметила Джейми. — А если история с Эмили была раньше... Она слишком хорошо сохранилась.
—Похоже, что он её забальзамировал. И думаю, что он действительно не хотел её убивать, — ответил я.
—А может вирус безумия на гулей действовать иначе, чем на людей? —предположила Джейми.
—Об этом стоит подумать, — согласился я и взяв кожаную броню двинулся дальше. На следующей коробке было написано: «Тони» и лежали 2 листа бумаги. На первом было написано:
«Эй, Сюзанна, это всё у меня в голове? Лекарства, которые я принимаю, мне они нужны, но побочные эффекты могут быть непредсказуемыми, особенно между приёмами. Некоторые мои действия кажутся нелогичными, но я не могу их остановить. А иногда они снова кажутся логичными, и я вспоминаю, как мне казалось, что всё это бесполезно, и смеюсь над тем, насколько странной и далёкой была эта мысль, как будто ничего не может быть естественнее. Но я спрашиваю: ты ушла? Ты действительно ушла? Мне нужен знак от тебя — я начинаю терять надежду. Мне начинает казаться, что я пишу никому.
Ты ушла, Сюзанна?
Сюзанна?
Сюзанна?
Ты ушла?
Ты ушла?
Ты ушла?
Ты ушла?
Ты ушла?»
На следующем листе было написано:
“Вот этот. Вот этот. Ё... крыса. Он сказал, что немного устал, и голова болит, ему нужны таблетки, чтобы он мог смотреть на моё лицо. Я говорю: «Держу пари, ты считаешь себя просто красавцем, не так ли?». Он сказал, что подцепит ещё девчонок в баре, если я пойду с ним подцепить ещё
Я спросил его о его лучшей физической черте.
—Всё, — ответил он.
—Более конкретно, — ответил я.
Он рассмеялся. Я почувствовал, как у него начинается дилопия, и его голос прозвучал так, будто мои мысли — огнестрельное ранение. Я помню этот голос. Я помню. Помню.
Проводница