Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Знаете, НКР сообщила о своих победах в сражении возле пересечения проспекта Баррингтон и Жемчужной улицы. А также хвастались тем, что их каратели убили многих наших солдат. Правда, они не назвали точные цифры наших потерь, а уж свои и подавно, но поверьте, они явно превышают наши. Тем не менее я решил поставить предыдущую песню в память о тех защитниках штата Лос-Анджелес от карателей из НКР, которые проливали свою кровь и кровь северян на мостах и под мостами 10-й трассы. Как говорили древние: «Dulce et decorum est pro patria mori», — Макс Террор процитировал Горация, что удивило Кэмпбеллов, судя по их лицам. — И да, наши люди сражаются за свой родной город, а за что сражаются эти каратели с севера? И удержать 10-ю трассу в этом месте им не удалось, им пришлось отойти к развязке с 405-й, где их силы мы сейчас активно поливаем огнём. А смерть —это ещё не самое страшное. По имеющейся у нас информации, врачи из клиники «Последователей Апокалипсиса» были вынуждены ампутировать конечности тем, кому повезло выжить на развязке с 405-й и быть эвакуированным. Кто-то ещё и потерял зрение без шансов на восстановление. Эти люди завидуют мёртвым. И им я тоже посвящаю песню». Макс Террор замолчал, заиграла музыка и мужские голоса запели:
Я ничего не помню.
Правда это или сон, сказать не могу
Глубоко внутри я свой крик чувствую
Эта ужасная тишина останавливает меня
Теперь, когда война оставила меня,
Я просыпаюсь, я не вижу
Что от меня мало что осталось
Ничто не реально, кроме боли
Задержи дыхание, желая смерти
О, пожалуйста, Боже, разбуди меня
Назад в утробу всё слишком реально
В насосах жизнь, которую я должен чувствовать
Но не могу с нетерпением ждать, чтобы раскрыть её
Смотри на время, когда я буду жить
Питаемый через трубку, что впилась в меня
Словно военная новинка
Привязанный к машинам, которые заставляют быть меня.
Как меня поимела старушка