печень. Он нейтрализует радиоактивные элементы с помощью особого фермента на основе цезия и вымывает их из меня, завернув в углеводородную пасту. Но он также постоянно наполняет моё тело новыми стволовыми клетками. Как стимулятор, прямо внутри меня. Каждая клетка создана по моему точному генетическому образу. Он может даже реанимировать мёртвые ткани или создавать им замену, — ответила Аннай Оран.
—Таким образом, это похоже на то, что у вас есть персональный резервный диск бессмертия, клонирующий части вашего тела... Внутри вас, — заметил я.
—Да... Вот именно так, — вздохнула Аннай Оран.
—Погоди-ка, как это выглядит? В чём его недостаток? Тебе больше никогда не придётся искать стимуляторы! — спросил я.
—Это... Это та территория, о которой я не люблю говорить. Эта копия меня? Это не просто удобный шаблон, который время от времени помогает мне собраться заново. Орган... Чем бы он ни был до того, как Анклав его изменил, они оставили в нём желания и импульсы. Его голод, агрессию и... И его стремление к воспроизводству. Это та часть, где ты должен поклясться хранить тайну. Ты должен пообещать мне, что никому об этом не расскажешь, — потребовала Аннай Оран.
—Я не думаю, что кто-то поверит мне, если я им расскажу, — ответил я. Нет, Дженн, может и поверит, но болтать не будет. Или будет?
—Хм... Ну, примерно каждые десять лет эта штука создает точный клон себя—еще одну мою копию... Внутри моего тела, — ответила Аннай Оран. — В нём все мои мысли, все мои чувства и воспоминания... Всё. Он рождается совершенно взрослым, царапается и кричит на пути наружу. А потом убегает, думая, что это я.
—Е...? Разве это не должно тебя убить? — спросил я, пытаясь представить, как такой клон может выйти из тела Аннай Оран. Внешне она выглядела, как обычная женщина.
—Я не люблю об этом говорить. Когда это происходит, я теряю сознание, и моё тело меняется. Когда клон берёт верх, он голоден. Не просто так, а человечины жаждет. Он превращает меня в пылесос-каннибала, и я ничего не могу с этим поделать! Он уничтожает целые деревни. Всё, до чего монстр доберётся. А когда всё кончено, он превращает весь этот лишний белок в клона. Я просыпаюсь и вижу последствия, как моё тело срастается, словно лопнувший пляжный мяч. И тут... я осознаю, что я натворила. В молодости я не знала, как с этим справиться. Я была безрассудна и не понимала, что со мной произошло во время трансформации. Я просто старалась не думать об этом. Надеялась, что это больше никогда не повторится. Я пыталась привыкнуть к этому миру, найти новых друзей и новый дом. Затем... я убила человека, которого любила... И я начала видеть доказательства того, что я не единственная, кто живет своей жизнью. Итак... я стала охотником за головами. Я не просто выслеживаю обычных злодеев. Я ищу своих клонов. И убиваю их, — ответила Аннай Оран.
—Это тяжело. Ты пыталась ограничить себя, когда наступает трансформация? —спросил я.
—Конечно! Но эта трансформация — всё равно что пытаться поймать супермутанта. Проще просто позволить этому случиться, а потом убить... ну, себя. Однажды я попыталась приковать себя цепями в старом убежище... Вместо этого произошло следующее... Ну, когда я не смогла употребить плоть мертвецов, он создал Джерри, — ответила Аннай Оран.
—Подожди, Джерри — тоже один из клонов? Но голос Джерри... Он же мужик, — спросил я.
—Нет, не совсем. Джерри появился не так, как остальные. Он... Ну, во-первых, он не женщина. Он не проходит трансформацию, как я. Наверное, он «мул», — ответила
Крайнее насилие III: семь кругов Ада