Это было в 1990 году, в те времена, когда Советский Союз трещал по швам от перестройки, а в нашем маленьком провинциальном университете жизнь текла своим чередом. Я, Надя, была типичной отличницей: стройная брюнетка с длинными волосами, собранными в хвост, в скромной блузке и юбке до колен. Мне было девятнадцать, и я гордилась своими пятерками по всем предметам - от математики до философии. Лекции, семинары, бесконечные конспекты - все это давалось мне легко. Но вот по истории, которую вел Сергей Михайлович, у меня стояла упрямая четверка. А без пятерки сессия не закроется идеально и родители будут недовольны. В те годы оценки значили многое: от рекомендаций до будущего распределения.
Сергей Михайлович был легендой факультета. Ему стукнуло пятьдесят шесть, но выглядел он солидно: высокий, с широкими плечами, седеющими висками и строгим взглядом за толстыми стеклами очков. Вечно в костюме с галстуком, он курил 'Яву' в перерывах и не терпел лентяев. 'Оценки - это не милостыня, а заслуга', - говаривал он на лекциях, постукивая мелом по доске. Но все знали его слабости. Студенты, кто-то сдавался бутылкой коньяка 'Арарат', кто-то вкалывал на его даче под городом - копал грядки или помогал строить сарай или забор. За пятерку он не гнушался таких 'договоренностей'. Я слышала эти истории от старшекурсников. 'Сергей Михайлович - мужик старой закалки, но справедливый', - говорили они.
У меня денег на коньяк не было. Стипендия уходила на хлеб, молоко и проезд в переполненных автобусах. А на дачу? Лето же! Подруги звали на Волгу - купаться, жарить шашлыки, флиртовать с парнями из соседнего института. Тратить выходные на прополку сорняков? Ни за что. Поэтому я решила пойти ва-банк. Другим путем. Сексом. Почему? В глубине души я чувствовала себя смелой, авантюрной. Видела, как он иногда задерживает взгляд на моих ногах или улыбке. Не нагло, но заметно. 'А вдруг прокатит? - думала я, глядя в зеркало перед выходом. -Я молодая, свежая, а он - мужчина, хоть и в возрасте'. Сердце колотилось, ладони вспотели. Это было рискованно: если откажет, станет стыдно; если согласится - что потом? Но пятерка манила.
После последней лекции я направилась в аудиторию. Коридоры университета гудели: студенты спешили на электрички, кто-то спорил о Горбачеве и будущем страны. Дверь в кабинет скрипнула, и я вошла. Сергей Михайлович сидел за массивным деревянным столом, перебирая стопку конспектов. Аудитория была пустой - парты в ряд, доска с остатками мела, запах пыли и старых книг. Мы были совершенно одни.
Он поднял голову, кивнул:
— Надежда? Что-то случилось?
Я села напротив, стараясь не ерзать. Юбка чуть задралась, открывая колени - нарочно, для намёка. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
— Сергей Михайлович, добрый день. Насчёт моей четверки по вашей дисциплине… Я старалась, но, видимо, не хватило. Пятёрка очень нужна. Можно ли как-то… подправить?
Он отложил бумаги, поправил очки. Взгляд стал цепким, оценивающим.
— Оценки ставятся по факту, Надя. Ты сдала на четверку - значит, так и будет. Хочешь выше - докажи делом. У меня на даче огород запущен: сорняки полезли. Придёшь на выходных, прополешь грядки пару дней - и в зачётке будет пятёрка. Чистая, без вопросов.
Я закусила губу, наклонилась вперёд, чтобы блузка обрисовала грудь. Голос стал тише, мягче:
— А нельзя… другим способом? Без огорода и лопаты? Я не против такой работы, просто лето, и мне время очень жалко.
Он нахмурился. В глазах мелькнуло сначала удивление, а потом - явное отвращение.
— Каким же именно? - холодно спросил он.
Я покраснела до самых ушей. Сердце стучало в ушах. Пальцы нервно крутили ручку.
Рыбалка