растягивая кольцо мышц. Она дёрнулась сильнее, тело выгнулось в экстазе, груди затряслись от судорог.
Я вернул член в вагину. Теперь двойное наполнение. Скалка в заднице, я сам спереди — полное вторжение. Толчки возобновились, яростные, неумолимые. Каждый движение скалки отзывалось во мне эхом собственной мощи. Варя корчилась, мычание стало хриплым, слёзы выступили на щеках. Её пышные формы колыхались, соски тёрлись о воздух. Я чувствовал, как её обиды растворяются в этом хаосе, мой собственный страх ломается под напором инстинктов.
Ритм нарастал. Стол трясся, верёвки врезались в запястья. Я вцепился в её бёдра, ногти оставляли следы. «Твоя. Моя. Навсегда», — молотило в висках. Теснота вагины пульсировала, скалка скользила в унисон. Я приближался к краю, тело горело от напряжения. Варя задрожала первой — оргазм накрыл её волной, мышцы сжались вокруг обоих вторжений, выжимая из неё всё.
Я не выдержал. Толкнулся глубже, разрядился. Сперма хлынула внутрь, горячая, обильная, наполняя вагину до краёв. Я рычал, выплёскивая в неё всю свою ярость, накопившуюся за годы. Контроль сломлен — и обновлён. Выдернул скалку резко, отбросил в сторону. Член вышел с чавканьем, последние капли упали на стол.
Но пик не кончился. Желание переполняло. Я обошёл стол, встал у её головы. Варя всё ещё дрожала в послевкусии, рот забит, глаза полузакрыты. Я взял член в руку, направил. Тёплая струя мочи ударила по лицу, сначала по щекам, потом в рот, смешиваясь с кляпом. Она корчилась, тело сотрясалось новым оргазмом, жидкость стекала по подбородку, капала на груди. Сперма из вагины вытекала, пачкая стол.
Я смотрел, как она принимает это — полное подчинение. Мой страх ушёл, её обиды обратились в блаженство. Брак менялся здесь, на этой кухне, в поздний вечер. Стены рухнули, желания вырвались наружу. Я выдохнул тяжело, отпустил член. Тишина повисла, прерываемая только нашем дыханием.
Сперма и моча смешались на её лице, оргазм сотряс её тело. Я медленно вытянул трусики из её рта, схватил нож с кухонного стола, лезвие блеснуло в тусклом свете ночной лампы. Мои руки, ещё дрожавшие от недавнего пика, осторожно полоснули по верёвкам, стягивающие тело Вари. Волокна лопнули с тихим треском. Она обмякла в моих объятиях, тело соскользнуло со стола на холодный линолеум пола. Наши потные тела соприкоснулись, слились в единую массу усталости. Мы смотрели друг на друга — новые, с обнажёнными душами.
Варя, прижалась ко мне ближе. Длинные пряди её волос, липли к плечам. Грудь её, полная и тяжёлая, вздымалась в такт моему дыханию. Мы лежали так, на жёстком полу кухни, где только что бушевала буря. Скалка валялась рядом, верёвки в беспорядке, жидкости — сперма, моча — подсыхали на коже и плитке. Я чувствовал, как воздух густой от запахов: мускусный аромат нашей страсти, солоноватый привкус пота.
Дыхание моё замедлилось. Вдох — её грудь приподнималась. Выдох — она повторяла. Сердце стучало ровно, эхом отдаваясь в ушах. Я повернул голову, нос уткнулся в её шею. Влажная кожа. Тёплая. Варя не шевелилась, только пальцы её скользнули по моей спине — легко, робко.
«Я боялся», — прошептал я, голос хриплый, надломленный. Слова вырвались сами, без плана. Боялся потерять себя в этой тьме, в этой силе, что рвала всё на части. Руки мои, привыкшие к мебели, к молотку и гвоздям, вдруг показались чужими, слишком грубыми для такой хрупкости. Я прижал её крепче, чувствуя, как тело её отвечает, тает.
Она повернула лицо ко мне. Глаза её, блестящие в полумраке, поймали мой взгляд. «Твоя сила... я люблю её», — ответила Варя тихо, но твёрдо. Искра бунта в голосе угасла, сменилась теплом. «Ты берёшь меня всю.
Когда никого не ждешь