разворачивает Машу спиной к себе, рывком задирает пеньюар до талии, обнажая ягодицы. Комната наполняется звуком тяжёлого дыхания – не только Семёна, но и Маши, которая замирает, широко раскрыв глаза.
Семён (с хриплым смешком):
– Посмотрим, как ты запоёшь!
Он заносит руку и с силой шлёпает Машу по ягодице. Звук удара разносится по комнате. Маша вскрикивает, инстинктивно пытается вырваться, но Семён крепко держит её за талию.
Маша:
– Ай! Больно!.. Отпусти!..
Семён (хохочет, шлёпает ещё раз – уже по другой ягодице):
– Да ладно тебе, блядина! Это только начало!
Шлепки следуют один за другим – сильные, ритмичные. На коже Маши быстро проступают красные пятна. Сначала она дёргается, стонет от боли, но постепенно её сопротивление ослабевает. Дыхание становится прерывистым, учащённым.
Маша (шёпотом, сама себе не веря):
– Ещё...
Семён (удивлённо, но с новой порцией возбуждения):
– Что, говоришь?
Маша (уже громче, с дрожью в голосе):
– Ещё!.. Сильнее!..
Семён ухмыляется, наносит ещё несколько шлепков. Маша выгибается, стонет уже не от боли, а от возбуждения. Её пальцы непроизвольно тянутся к руке Семёна – она целует его ладонь, прижимается к ней щекой.
Маша:
– Да... вот так...
Сергей Сергеевич (наблюдает, потягивает коньяк, кивает одобрительно):
– Ого... Неожиданно. Семён. Видишь, грубость может работать – если уловить подходящий момент.
Семён (довольный, отпускает Машу, хлопает её по покрасневшей попе):
– Ну что, шлюха, понравилось?
Маша (опускает глаза, щёки пылают, голос дрожит):
– Да... спасибо...
Остальные слуги переглядываются – кто‑то удивлён, кто‑то возбуждён. Игорь сжимает кулаки, смотрит на Машу с недоумением. Алишер хмурится, Василий нервно сглатывает.
Сергей Сергеевич:
– А теперь, Алишер!
Алишер подходит, смотрит Маше в глаза. Его голос звучит тихо и спокойно.
Алишер:
– Маша, я не стану делать то, что тебе больно или неприятно. Но если ты согласишься – я обещаю, что буду относиться к тебе с уважением.
Он не торопится, даёт ей время. Начинает с комплиментов её красоте, говорит тихо и спокойно. Его прикосновения лёгкие, почти невесомые. Он не пытается форсировать события, а ждёт её реакции.
Маша слушает, но её взгляд остаётся отстранённым. Она кивает, позволяет ему себя коснуться, но тело не отвечает возбуждением – она лишь выполняет условия конкурса.
Алишер:
– Ты прекрасна. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно.
Маша (равнодушно):
– Да... хорошо.
Сергей Сергеевич:
– Алишер, это тянет на проигрыш. Ей не интересно с тобой. (Переводит взгляд на Василия). А теперь очередь Василия!
Василий подходит к столу, берёт пустую бутылку из– под шампанского. Стекло холодное, гладкое. Он возвращается к Маше, просит её облизать горлышко бутылки. Затем аккуратно проводит горлышком по её промежности. Маша вздрагивает, выгибается, издаёт тихий стон. Василий, воодушевлённый её реакцией, продолжает – теперь уже увереннее. Он медленно втыкает горлышко в ее киску, хорошенько смачивает её соками, а затем потихоньку вводит горлышко ей в анус.
Василий (шёпотом, сам возбуждаясь от происходящего)?
– Тебе... нравится?
Маша (стонет громче, подаётся навстречу):
– Да... ещё... вот так...
Он медленно вводит горлышко всё глубже и глубже, туда– сюда... Маша резко вдыхает, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Её дыхание становится прерывистым, стоны – громче.
Маша:
– Ещё... глубже... пожалуйста... да... да...
Василий меняет тактику: теперь он поочередно вводит горлышко то в киску, то в попку, то в киску, то в попку... Маша дрожит всем телом, её голова мотается из стороны в сторону. Глаза закрыты, губы приоткрыты. Она стонет, шепчет бессвязные слова.
Маша (почти кричит):
– Да! Да, вот так... не останавливайся!
Её тело содрогается в судорогах наслаждения. Она выгибается дугой, впивается пальцами в ткань пеньюара. Стоны становятся всё громче, прерывистее. Василий заворожённо смотрит на неё, его собственное возбуждение нарастает.
Маша открывает глаза – они блестят, лицо раскраснелось. Она смотрит на Василия, улыбается дрожащими губами.
В жизни все тусклее