простынях, мокрые и счастливые. — Ты прошла курс молодого бойца. Можно выпускать в мир...
Глава 4. Учитель английского
Я сидела в своей комнате, листала ленту в телефоне, когда услышала, как к дому подъехала машина. Я выглянула в окно — белый «Мерседес» Пьера остановился у крыльца. Пьер вышел, открыл заднюю дверь, и из машины вылез незнакомый мужчина.
Высокий. Спортивный. Лет двадцать пять — двадцать семь. Одет просто: джинсы, футболка, лёгкая куртка. Волосы русые, чуть вьющиеся. Он огляделся с лёгкой неуверенностью, поправил сумку на плече и поднялся на крыльцо. Пьер завёл машину и уехал на парковку.
Новый репетитор. Отец решил подтянуть мой английский перед поступлением. Ну-ну. Посмотрим, что за птица.
Я посмотрела на себя в зеркало. На мне были короткие пижамные шортики и тонкая белая футболка. Без лифчика. Соски просвечивали. Я могла бы переодеться — но не захотела. Пусть видит.
Я спустилась на первый этаж, но заходить в гостиную не стала. Остановилась за углом, прислонилась к стене. Люблю посмотреть на людей, прежде чем они меня увидят.
Он стоял в холле, рассматривал интерьер — колонны, лепнину, статуи — с заметным напряжением. Видно было, что он не привык к таким домам. Переминался с ноги на ногу, теребил в руках сумку. Мишель выплыла к нему в своём красном жакете и мини-юбке. Я сразу заметила, как она расправила плечи, выпятила грудь, как её взгляд скользнул по нему сверху вниз. Она взяла его за руку, представилась, и я заметила, как её пальцы задержались на его ладони дольше, чем нужно.
«Началось», — подумала я. Мишель не упускает ни одного.
Я вышла из-за угла — спокойно, без спешки.
Он повернулся ко мне, и его глаза округлились. Я уже привыкла к такой реакции. На мне были короткие шортики, почти не скрывающие ягодиц, и тонкая белая футболка, сквозь которую угадывалась грудь. Он сглотнул, покраснел, перевёл взгляд в сторону.
— Здравствуйте, — сказала я по-английски, протягивая руку. — Я Инесса.
Он взял мою ладонь — тёплую, чуть влажную.
— Дмитрий, — представился он. — Очень приятно.
Я кивнула и села на диван, закинув ногу на ногу. Шортик задрался — я не стала поправлять. Мишель стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой неприязнью.
— Отец сказал, что вы готовите меня к экзамену, — сказала я, переходя на русский. — Но я и так хорошо говорю. Так что, надеюсь, вы будете давать мне что-то интересное, а не учебники.
— Я... стараюсь подбирать программу под ученика, — ответил он, всё ещё красный. — Разговорные темы, аудирование, произношение.
— Посмотрим, — я улыбнулась.
Вошёл отец, поздоровался с Дмитрием, коротко переговорил о планах занятий. Потом махнул рукой в сторону столовой.
— Обед готов.
За обедом я сидела напротив отца, а Дмитрий оказался между мной и Мишель. Она сразу взяла быка за рога: наклонялась к нему, подавая блюда, поправляла салфетку, задевала его локтем. Её пальцы касались его руки. Он съёживался, но не отодвигался.
Я разговаривала с ним по-английски, задавала нейтральные вопросы. Он отвечал, но смущённо. Я почти не давала ему повода меня поправлять — говорила чисто, почти без ошибок. Просто наблюдала, как он смотрит то на меня, то на Мишель. Как он заливается краской, когда Мишель под столом случайно касается его ноги.
Я опустила взгляд под стол. Красная туфелька Мишель медленно ползла по его джинсовой штанине к колену. Он замер, но сделал вид, что ничего не происходит. Я сделала вид, что ничего не заметила.
После обеда Дмитрий засобирался домой. Мишель встала, поправила юбку и томно
Исполнила мечту мужа