Её «вместе веселее» звучало как совет новичку от любителя. Я чуть не усмехнулась ей в лицо.
Но я промолчала. Не стала спорить. Только посмотрела на неё с лёгкой иронией.
— Ты сама с ним спала, я знаю, — добавила она тихо, наклонившись к моему уху.
Её дыхание касалось моей щеки, пахло кофе и вином. Я выдержала паузу, потом медленно кивнула. В моей голове уже созрело решение: пусть считает, что ведёт. Пусть думает, что учит меня жизни. А я просто развлекусь. И покажу ей, что такое настоящий секс втроём — на её же муже, под носом у её любовника-негра. Это будет забавно.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Идём. Только не жалуйся потом, что я слишком хороша.
Она усмехнулась, не поняв подвоха. Взяла меня за руку и повела обратно в гостиную. Я шла за ней, чувствуя, как внутри разгорается холодное, уверенное возбуждение. Впереди была игра. И я знала, что выиграю.
Дима сидел на большом кожаном диване в гостиной. Он смотрел в пол, плечи опущены, руки безвольно лежали на коленях. Он переживал. Я видела это по его лицу: растерянность, страх, что-то ещё — может быть, стыд. Он не знал, что будет дальше, не знал, куда мы его вовлекаем. И от этого мне стало его почти жалко. Но жалость быстро прошла.
Мишель подошла к нему первой. Она села рядом, положила руку на его плечо, провела пальцами по щеке.
— Не бойся, — прошептала она. — Никто тебя не съест.
Он поднял на неё глаза — и в них была благодарность. Эта стерва умела включать нежность, когда нужно. Я скрестила руки на груди и смотрела.
Она начала целовать его — сначала в уголки губ, потом в шею, в ключицу. Он расслабился, выдохнул. Она расстегнула пуговицы его рубашки одну за другой, медленно, почти торжественно. Потом провела ладонями по его груди, спустилась к животу, расстегнула джинсы. Он закрыл глаза.
Мишель сползла на пол, встала на колени между его ног. Я стояла в стороне, глядя, как она берёт его член в рот. Как её голова ритмично двигается, как его пальцы сжимают подлокотники дивана. Внутри всё кипело — ревность, злость, и вдруг я поняла, что не отдам ей его. Я тоже хочу. Сейчас.
Я шагнула вперёд.
Мишель подняла голову, улыбнулась. Она ждала этого. Дима открыл глаза, посмотрел на меня — и в них мелькнул страх, но и желание тоже. Я подошла, встала на колени справа от Мишель. Она взяла меня за руку, сжала пальцы.
— Вот так-то лучше, — прошептала она.
Я наклонилась к его члену — мокрому от её слюны, горячему, пульсирующему, с розовой головкой, на которой блестела капелька влаги. Я провела языком по уздечке, потом обхватила губами и втянула головку в рот. Дима застонал, откинув голову на спинку дивана. Его пальцы вцепились в подлокотники, костяшки побелели.
Мишель не отставала. Её губы и язык скользили по его яйцам — она брала их в рот по очереди, нежно посасывала, перекатывала языком. Потом поднималась выше, облизывала ствол снизу вверх, до самого моего рта. Мы двигались в одном ритме, словно давно репетировали этот танец. Наши языки встречались на его коже, сплетались, дразнили друг друга. Её пальцы переплетались с моими на его бёдрах. Я забыла про обиду, про ревность. Только чувствовала его жар, его пульс под языком, его сбитое дыхание. И вкус — солоноватый, с лёгкой горчинкой и едва уловимым привкусом её духов.
Мы менялись: то я брала член глубже, почти до горла, то она. Я облизывала головку, обводила языком самый чувствительный край, она — ствол, проходилась
необычные случаи в моей жизни. часть 2