— Да мы на пять минут! Честное слово! — он перешёл на шёпот. — Просто посидим, музыку послушаем. Тебе же скучно тут, с этими...
Он улыбнулся своей самой безобидной, мальчишеской улыбкой, которая не предвещала ничего плохого. Иллюзия выбора. Ложное ощущение безопасности.
Катя, поддавшись его обаянию и жажде получить хоть капельку приключений, сдалась. Она, смущённо улыбаясь, кивнула. Он взял её за локоть, и его ладонь вспотела от волнения.
Он повёл её к тёмной иномарке, где уже ждали остальные. Димон сидел за рулём с многозначительной ухмылкой. Паша и Сергей шумели на заднем сиденье, создавая искусственную атмосферу веселья.
— Садись, красавица, прокатимся с ветерком! — крикнул Паша, распахивая дверь с той стороны, откуда его не было видно из клуба.
Она неуверенно устроилась на заднем сиденье между ними. Машина тронулась с места. Сначала действительно было похоже на веселье. Оглушительно грохотала музыка, все смеялись, Димон лихо рулил.
Но когда вместо поворота обратно к посёлку машина, по пыльной грунтовой дороге, рванула в чёрную пасть леса, улыбка на лице Кати начала медленно угасать. Она вцепилась руками в сумочку.
— Ребята... а куда мы? — спросила она, поворачиваясь к Сане, как к своему единственному знакомому в этой машине. Её глаза были полны паники.
Саня не смотрел на неё. Он уставился в тёмное стекло, чувствуя, как холодный, скользкий комок подкатывает к горлу. Он слышал, как Димон говорит что-то похабное, и как с надрывом хохочут Паша и Сергей.
Его роль «приманки» была выполнена безупречно, и цена этого «успеха» оказалась гораздо выше, чем он мог себе представить.
НАСТОЯЩЕЕ
Саня резко открыл глаза, словно вынырнув из ледяной воды. Он сидел в своей комнате, а по его спине бежали мурашки от омерзения к самому себе. Он смотрел на строки в книге, и буквы плясали перед его глазами, складываясь в страшный приговор:
«Соучастник, особенно действовавший под давлением группы, часто испытывает глубокий, разъедающий стыд. Этот стыд может трансформироваться либо в искреннее раскаяние и попытку загладить вину, либо, что происходит чаще, в яростную агрессию, направленную на жертву, дабы унизить её ещё сильнее и тем самым оправдать в собственных глазах своё предательство».
Ему всё было ясно. Он был активным соучастником насилия по отношению к другим, незнакомым девушкам, чьих лиц и имён он даже не запомнил.
Он использовал те же гнусные методы, что использовали против Лики: обман, ложное доверие, мягкое давление и изоляция. Он был «добрым лицом» зла, приманкой, которая заманивала в ловушку.
Его ярость, до этого направленная на Димона, Пашу и Сергея, теперь развернулась и ударила внутрь. Она смешалась со стыдом в ядовитый коктейль, от которого сводило челюсти.
Чтобы спасти одну жертву, ему предстояло искупить вину перед всеми теми Катями, кого он когда-то завёл в тёмный тупик своим лживым обаянием. Его путь к мести стал и путём искупления. Он должен был сломать того юного, слабого Санька, что жил внутри него и по-прежнему жаждал одобрения пацанов.
ПРОШЛОЕ
Кирилл, самый продвинутый в их компании по части интернета, несколько недель с азартом переписывался в одной из социальных сетей с девушкой из соседнего города. Звали её Алина.
Он тайком, с глупой гордостью, показывал её своим «друзьям», распечатанные скриншоты и переписки. Там были и наивные, душевные разговоры о книгах и музыке, и осторожный флирт. Алина, судя по всему, всерьёз увлеклась этим виртуальным Кириллом. Умным и чувствительным, «не таким, как эти быдловатые пацаны с её района».
«Приглашаю тебя на тусовку, у меня день рождения», — написал он ей в тот роковой день, следуя указаниям Димона. — «Будут
Письмо другу-2