живот, потом ниже. Я не отстранилась. Она гладила меня через рубашку, потом залезла под неё. «Какая ты тёплая, — прошептала Саша. — И мокрая». Я чуть раздвинула ноги. Её пальцы нашла клитор, начали водить кругами. Я закусила губу, чтобы не застонать. Она целовала меня в шею, в плечо, в ухо. Я достигла наслаждения быстро, вцепившись в её руку. «Спасибо», — выдохнула я. «Теперь ты меня», — сказала Саша. Она легла на спину, и я повторила всё, что она делала со мной. Её тело отзывалось на каждое моё прикосновение. Я играла с её телом как неумелый музыкант боясь разбудить наших соседок. Мы заснули в одной кровати. Утром мадам Ирэн не сказала ни слова, хотя, наверное, знала, чем мы занимались ночью. Здесь, кажется, знают про нас всё.
Сегодня на уроке мадам Ирен сказала: «Вы должны. ......... (далее текст утерян). «Хорошо, девочки, — сказала мадам Ирен. — Вы быстро учитесь».
Несколько страниц размыты водой.
5 ноября 1899 года.
Сегодня за ужином к нашему столу подсели старшие девочки. Их было трое: Зинаида, Анфиса и Варвара. Они учились на выпускном курсе и носили голубые ленты в косах — знак старшинства. «Смотрите, какие хорошенькие, — сказала Зинаида, оглядывая нас. — Особенно эта, с косичками. Как тебя зовут, милая?» «Елена», — ответила я. «Елена. Красивое имя. Будем знакомы, Елена». Она улыбнулась, но улыбка была недоброй. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
10 ноября 1899 года.
Сегодня после вечерней молитвы Зинаида подошла ко мне в коридоре. «Ты, Васильева, — сказала она. — Идёшь с нами». Я колебалась, но она взяла меня за руку и повела за собой. Анфиса и Варвара ждали в малой кладовой под лестницей. На них были только нижние рубашки, тонкие, почти прозрачные. Я видела, как под тканью угадываются соски, твёрдые и тёмные. «Раздевайся», — велела Зинаида. Я разделась. Меня колотила дрожь. «Ложись на лавку. Я послушно легла. Анфиса опустилась между моих ног, раздвинула их. Её пальцы были холодными, когда она коснулась моей вульвы. «Мокрая уже, — сказала Анфиса. — Это хорошо». Она начала гладить меня, медленно, круговыми движениями. Варвара села рядом, взяла мою руку, положила себе на грудь. «Сжимай», — велела она. Я сжимала, чувствуя, как под пальцами твердеют соски. Зинаида стояла в стороне, наблюдая. «Поцелуй её, — сказала она Анфисе. — В губы». Анфиса наклонилась, поцеловала меня. Её губы были мягкими, язык скользким. Я не знала, что делать, но открыла рот, и она углубила поцелуй. Я быстро достигла наслаждения — от неожиданности и стыда. Они засмеялись. «Слабая ещё, — сказала Зинаида. — Но ничего, из неё выйдет толк». Меня отпустили.
Александра расспрашивала что со мной делали старшие девочки. Я всё честно ей рассказала. Она просит в следующий раз взять её с собой.
15 ноября 1899 года.
Сегодня после вечерней молитвы Зинаида снова встретила меня в коридоре. Я упомянула Александру. Зинаида дала свое согласие, но с одним условием: Александра должна держать язык за зубами. Я не совсем поняла, что это значит, ведь язык и так находится за зубами. Однако, похоже, Александра в курсе этого выражения. Мне стоит расспросить её об этом позже.
Нас посадили на скамейку в кладовой под лестницей и заставили смотреть как в лунном сиянии, пробивающемся сквозь небольшое окошко, Зинаида, Анфиса и Варвара переплелись телами. Я видела, как их языки скользят по влажным складкам, как пальцы проникают внутрь, как они стонут и наслаждаются. Я смотрела, и у самой между ног стало
Ожог. Часть 2. Крещендо.