— Я не говорю, что ты делаешь это специально. Я говорю, что с тобой что-то не так. И это началось не сегодня. Это началось в первый день, как только мы приехали. Ты изменилась.
— Может, я просто наконец ожила? — выпалила она. — Может, я просто почувствовала, что я — это я, а не приложение к тебе? Ты когда-нибудь думал об этом?
Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить, и повисли в воздухе как пощёчина. Дмитрий побледнел.
— Приложение ко мне?.. Ты правда так чувствуешь?
Анна прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Прости. Я не то хотела сказать. Я просто... устала. Я устала от твоего контроля, от твоей ревности, от того, что каждый мой шаг оценивается и проверяется. Я хочу дышать, Дима. Свободно.
— Я не пытаюсь тебя контролировать. Я пытаюсь тебя защитить.
— От чего? От чего ты меня защищаешь? От других мужчин? От опасностей гор? От пещер, которые тебе не нравятся? От чего?!
— От тебя самой! — почти выкрикнул он, но тут же понизил голос. — Я вижу, как ты меняешься. Я вижу, как тебя тянет к этим местам, к этим историям, к этому... чёртову зову, о котором говорил Виктор. И мне страшно. Потому что я чувствую, что теряю тебя. Не из-за Алексея. Из-за чего-то другого. Чего-то, чего я не понимаю.
Они замолчали, тяжело дыша и глядя друг на друга. Вокруг сгущались сумерки, и лес наполнялся ночными звуками — шорохами, далёкими криками, плеском невидимой реки.
— Давай попробуем, — тихо сказала Анна. — Завтра будет развилка. Алексей говорил, что основная группа пойдёт по длинному, обходному пути. Но есть короткий — через ту боковую долину, которую мы видели сегодня. Давай отстанем. Пойдём вдвоём. Только ты и я.
— Через долину с пещерой? — Дмитрий нахмурился. — Ты спятила?
— Да, через неё. Мне кажется... я не знаю. Мне кажется, что ответы там. Не только про эти горы. Про нас.
— Анна, это безумие. Алексей сказал — долина не нанесена на карту. Там может быть опасно.
— Или нет. Мы просто посмотрим. Если будет рискованно — вернёмся и догоним группу. Честное слово.
Дмитрий долго смотрел на неё. В его душе боролись страх и желание. Страх потерять её — и желание быть тем мужчиной, который пойдёт с ней навстречу опасности. Которому она доверяет. Который не трус.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я пойду с тобой. Но если я скажу «стоп», ты остановишься. Без вопросов.
— Обещаю.
Они обнялись и стояли так, пока ночь окончательно не поглотила лес. Где-то вдалеке, в чёрном провале пещеры, слабое свечение пульсировало в такт биению их сердец.
И в глубине гор, ворочаясь в своём миллиарднолетнем сне, Великий Хозяин приоткрыл один из своих бесчисленных глаз и улыбнулся.
Решение пришло на рассвете, когда небо над горами только начинало наливаться бледной голубизной, а туман ещё цеплялся за верхушки кедров, словно не желая отпускать землю в новый день. Лагерь спал, укутанный предутренней тишиной, и только где-то на границе слышимости гудела Катунь — её низкий, утробный голос, казалось, проникал в самую кровь.
Анна проснулась первой. Сон был рваным, полным странных образов — ей снились каменные лабиринты, пульсирующий свет в темноте и чей-то голос, произносящий слова на языке, которого она никогда не слышала, но который почему-то понимала. Голос звал её. Не по имени — по сути. По тому, чем она была на самом деле.
Она лежала в спальнике, глядя на нейлоновый свод палатки, и слушала дыхание Дмитрия — ровное, спокойное, такое знакомое. За семь лет она
Школа 13-я и 14-я часть