стояли так, покачиваясь в такт неслышной мелодии, и на миг им обоим показалось, что трещина, разделявшая их, стянулась, заросла живой тканью.
Но где-то глубоко, на молекулярном уровне, каждый из них знал: шрамы остаются. И путешествие, на которое они возлагали столько надежд, может стать либо исцелением, либо последней главой.
Вечер тянулся медленно, как густой сироп. Они проверили аптечку — йод, бинты, эластичный жгут, антигистаминные, обезболивающее. Дмитрий педантично перебрал каждый блистер, а Анна заносила данные в таблицу на телефоне. Потом была ревизия одежды: мембранные куртки, термобелье из мериноса, флисовые кофты. Запахи спортивного питания и свежей ткани смешались с ароматом травяного чая, создав уникальный букет — запах предвкушения.
— Знаешь, чего я хочу от этого похода? — спросила Анна, сворачивая флисовый жилет в тугой цилиндр. — Я хочу, чтобы ты перестал быть моим тренером, диетологом и логистом. Я хочу, чтобы ты снова стал просто мужчиной, который смотрит на меня и видит не ИМТ, процент жира и график овуляции. А женщину. Просто женщину, которую хочется целовать на краю обрыва.
Дмитрий отложил в сторону налобный фонарик, который он проверял на предмет заряда батарей. Подошел к ней сзади и обнял, положив подбородок на ее макушку. Анна была высокой — всего на полголовы ниже его, и их тела подходили друг другу с анатомической точностью.
— Я вижу тебя, — прошептал он в ее волосы. — Я всегда тебя вижу. Просто иногда мне страшно, что ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни, — можешь исчезнуть. Как мираж.
— Я не мираж. Я здесь. И я еду с тобой в Горный Алтай, в место, где нет ни души, чтобы напомнить тебе об этом раз и навсегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Позже, когда снаряжение было собрано в два идеально укомплектованных 80-литровых рюкзака, они вышли на балкон. Ночной воздух был прохладен и пах тополиной листвой и чем-то тревожно-сладким, словно предгрозовым. Где-то далеко, за горизонтом, вспыхивали зарницы. Город, их тихий город средней полосы России, спал, укрывшись пуховым одеялом обыденности.
Анна стояла, опершись на перила, и смотрела на звезды. Дмитрий стоял рядом, но его взгляд был прикован к ней. Он думал о том, что завтра они вылетают в Горно-Алтайск. Что их ждет дикая природа, перевалы, ветер, бьющий в лицо, и ночи в палатке под миллиардами звезд. Что это шанс. Возможно, последний шанс пересобрать то, что стало рутиной, во что-то живое и настоящее.
Анна думала о том же, но с другой интонацией. Ей казалось, что там, в горах, она найдет что-то, что потеряла в себе самой — не столько для него, сколько для себя. Какую-то дикую, первозданную часть души, которую город, работа и даже любимый муж аккуратно закатали в асфальт.
— Завтра в пять утра подъем, — сказала она, не оборачиваясь. — Такси уже заказано.
— Я знаю. Я проверял.
— Конечно, проверял. Ты же у меня Дмитрий-проверяющий.
— А ты у меня Анна-спонтанность. Господи, помоги нам обоим.
Они рассмеялись, и этот смех, искренний и легкий, разбил остатки напряжения. Потом они пошли в спальню, легли в постель, и Анна прижалась спиной к его груди, чувствуя, как размеренно бьется его сердце. Секса не было. Было нечто большее — молчаливое обещание, что всё еще можно исправить.
Но когда Анна уже проваливалась в сон, перед ее внутренним взором вдруг вспыхнула странная картинка — смазанная, как старый дагерротип. Горы. Не те, что они видели на фотографиях в интернете, а другие — более древние, черные, с острыми, как обсидиановые лезвия, пиками. И где-то в глубине этих гор пульсировало что-то живое. Что-то, что ждало. Очень,
Опыт(ы)?! (Часть 1)