Она списала это на переутомление и богатое воображение. Повернулась на другой бок, уткнулась носом в плечо Дмитрия и задышала ровно, глубоко, проваливаясь в черную бездну сна без сновидений.
А за окном, в ночном небе, одна из звезд на долю секунды мигнула алым — словно чей-то гигантский зрачок, на мгновение сфокусировавшийся на их окне. И погас.
Никто из них этого не заметил.
Дорога от Горно-Алтайска до базового лагеря заняла почти шесть часов. Сначала асфальт сменялся гравийкой, гравийка — грунтовкой, и в какой-то момент цивилизация закончилась. Микроавтобус, набитый рюкзаками, туристами и запахом разогретой резины, высадил их на поляне у кромки леса. И когда двигатель заглох, на них обрушилась тишина — такая глубокая и всеобъемлющая, что Анна на мгновение замерла, забыв, как дышать.
Горный Алтай встретил их величием, от которого захватывало дух и щемило где-то под сердцем. Слева, рассекая долину надвое, несла свои бирюзовые воды Катунь — река была полноводной, майской, и гул её слышался повсюду, низкий, утробный, словно дыхание спящего великана. Справа вздымались горы — покрытые густым кедровым лесом склоны уходили вверх, к снежным шапкам, розовевшим в лучах заходящего солнца. Воздух был таким чистым и густым от запахов, что его, казалось, можно было пить: горьковатый аромат хвои, сладковатый дух незнакомых альпийских трав, влажная прохлада земли, ещё не просохшей после недавнего дождя.
Анна стояла, запрокинув голову, и смотрела на вершины. Её тёмные волосы, собранные в высокий хвост, шевелил ветер. Спортивная фигура чётко вырисовывалась под тонкой майкой и обтягивающими легинсами — результат шести лет дисциплинированных тренировок и осознанного питания. Она не позировала, не выставляла себя напоказ, но её тело говорило само за себя. И мужчины в группе это заметили.
Дмитрий заметил, как они это заметили.
Он стоял чуть поодаль, разминая затёкшие плечи, и наблюдал. Всегда наблюдал. За тем, как высокий загорелый парень в ветровке с логотипом турклуба — инструктор, кажется, Алексей — задержал взгляд на его жене чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. За тем, как двое мужчин постарше переглянулись, когда Анна наклонилась, чтобы поправить ремень рюкзака. Она наклонилась, и её ягодицы обтянула ткань, а майка задралась, обнажив полоску плоского живота. И Дмитрий увидел этот взгляд. И Алексея. И их переглядки.
Внутри у него что-то сжалось. Старый, знакомый зверь проснулся и ворочался в груди, ворочался тяжело, пуская по венам ядовитую смесь страха и гнева.
Она моя. Моя. Почему она так спокойна? Почему ей всё равно, что они пялятся?
Анна и правда не подавала виду, что замечает внимание. Она подошла к Дмитрию, коснулась его руки.
— Ты чего застыл? Помоги палатку ставить.
— Да, конечно.
Голос его прозвучал ровно. Почти.
Лагерь разбили на просторной поляне, окружённой старыми кедрами. Шесть палаток — три двухместных и три поменьше для одиночек — образовали полукруг. В центре уже чернело костровище, обложенное камнями, и инструктор Алексей, тот самый высокий загорелый парень с уверенной улыбкой, разжигал огонь. Двигался он ловко и экономно, словно родился в этих горах. У него было открытое лицо с лёгкой щетиной, выгоревшие на солнце русые волосы и та особая харизма, которая бывает у людей, привыкших к опасности и умеющих с ней дружить.
Когда Анна и Дмитрий подошли к костру, Алексей как раз закончил возиться с растопкой и поднял на них глаза. Вернее, на неё.
— Анна, да? — спросил он, хотя она ещё не представлялась. — Я читал твою анкету. У тебя хорошая физическая подготовка, я смотрел результаты. Кроссфит?
— И кроссфит, и скалолазание, — спокойно ответила она.
— Видно, — Алексей улыбнулся шире, и его глаза скользнули по её фигуре. —
Долгожданная встреча