Подготовка была как космическая миссия. На форумах в закрытых разделах она нашла адрес анонимного врача, который за крупный куш сделает справку о наличии девственности без лишних вопросов и проверок под трусиками , а главное без обращение к родителям и вообще без ненужных вопросов. Это обошлось в тридцать тысяч из её «учебных» денег. Бумага пахла как антисептик и выглядела довольна таки официально, печать, подпись. Доказательство для покупателя.
Вторым этапом был её собственный внешний вид. Новое бельё. Не кружевное соблазнение, а белое, простое, чистое почти девичье. Чтобы контрастировало с тем, что произойдёт. Она купила его сама, долго выбирая в магазине, и её пальцы дрожали, когда она расплачивалась наличными, зная, что ее ждет.
Ночь Х.
За ней приехал не просто водитель, а целый шикарный автомобиль с тонированными стёклами, чёрный, безликий. В салоне пахло дорогой кожей и приятным парфюмом. Ей завязали глаза плотной, мягкой повязкой, но не грубо. «Протокол безопасности», — сказал безличный голос. Она сидела, сжимая в пальцах новую, но дешёвую сумочку, в которой лежало только то запасное белье и паспорт со всеми бумажками. Серьги «Collector»-а она надела. Их холодный вес в мочках ушей был единственной реальной точкой в этом темноте.
Машина ехала долго. Потом остановилась. Её вывели, повели. Она чувствовала под ногами то кафель, то ковёр. Воздух стал другим — прохладным, стерильным, с лёгким запахом дорогого ароматизатора.
Повязку сняли.
Она стояла в центре комнаты. Это была не спальня. Это было что-то вроде студии. Гладкие белые стены, несколько прожекторов на потолке, направленных в центр. И ни одной лишней детали. Ни кровати. Только что-то вроде широкой кушетки, застеленной чистой белой простынёй. И три больших, чёрных объектива камер на штативах. Они были направлены на неё.
Перед ней стоял «Collector». Или тот, кого он прислал. Мужчина в чёрном, с головы до ног, в балаклаве, скрывающей лицо. Видны только глаза. Холодные, карие, без выражения.
— Разденься, — сказал он. Голос был механическим, обработанным, как в плохом шпионском фильме.
Юля молча расстегнула пальто. Оно упало на пол. Потом платье. Осталась в том самом белом белье. Воздух в комнате был прохладным. Соски затвердели, упираясь в тонкую ткань лифчика. Камеры беззвучно сдвинулись, наводя резкость.
— Всё, — приказал голос.
Она сняла лифчик. Потом трусики. Встала полностью обнажённая под слепыми глазами объективов. Руки вдоль тела. Не прикрываясь. Как товар на осмотре.
Человек в чёрном подошёл. Он был в перчатках. Чёрных, тонких, латексных. Его руки коснулись её плеч, развернули к свету. Пальцы провели по её спине, по ягодицам, раздвинули их. Осмотр был клиническим, безжалостным. Он заставил её лечь на кушетку, раздвинуть ноги. Холодный наконечник какого-то прибора, смазанный гелем, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности и холода.
— Справка подтверждается, — раздался голос не от человека, а из динамика где-то в потолке. Это был тот самый, механический голос «Collector»-а. Он наблюдал. Где-то здесь. — Продолжайте.
Человек в чёрком убрал прибор. Встал между её раздвинутых ног. Юля видела, как он расстёгивает свою чёрную одежду. Извлекает свой член. Он был крупнее, чем у того парня в машине. Возбуждённый, с выступающими венами. Без прелюдий. Без поцелуев. Без слов.
Это было не как в кино. Не было страсти, нежности, даже пошлого шёпота.Ни романтики ничего.Как медицинская процедура. Была тишина, нарушаемая только лёгким жужжанием камер и её собственным прерывистым дыханием. Он нагнулся, направил свой член к её входу. Пальцами в перчатках раздвинул её половые губы. Это было так откровенно, так унизительно, что у неё потемнело в глазах.
— Расслабься, — сказал механический голос из динамика. — Сопротивление увеличит боль и
Я, падшая