капсулу у себя между ног. Тёплая, липкая жидкость потекла по её бедру. Она застонала громче, прижавшись к нему.
Он кончил быстро, с облегчённым вздохом, и тут же, увидев «кровь» на простыне, побледнел.
— Боже… я сделал тебе больно…
— Нет, — она улыбнулась усталой, «счастливой» улыбкой и провела рукой по его щеке. — Это было прекрасно. Теперь я совсем твоя.
Он плакал. От счастья, от гордости, от чего-то ещё. Он целовал её руки, клялся в вечной любви. А она лежала и думала о том, как аккуратно сдать окровавленное бельё в стирку, чтобы не осталось следов.
________________________________________
Через два дня, когда она пыталась вернуться к обычной жизни студентки «с подработкой», на её новый айфон пришло сообщение с незнакомого номера. Короткое.
«Юля. Это Грач. Зайди сегодня вечером в «Мохито». Не как гость. Заходи в служебный вход. Скажешь, что ко мне. 20:00.»
Сердце ёкнуло. Это было не предложение работы. Это было… приглашение. Следующий уровень. Она посмотрела на своё отражение в окне автобуса. Девушка с лицом студентки и глазами, в которых поселилась тень. Она отписала Серёже, что у них в «Пятёрочке» внеплановая инвентаризация, задержится. Он, как всегда, поверил.
В 20:01 она стояла у чёрной двери служебного входа «Мохито». Её впустили без слов. Провели по длинному, слабо освещённому коридору к лифту. Поднялись на самый верхний этаж.
Это был не офис. Это была какая-то частная квартира. С панорамными окнами на весь ночной город. Минимализм, дорогие материалы, тишина. И Грач. Он стоял у окна, без пиджака, в тёмных брюках и рубашке с расстёгнутым воротником. На столе стояли два бокала и бутылка вина.
— Присаживайся, — сказал он, не оборачиваясь. — Рад, что пришла.
— Почему я здесь? — спросила она, оставаясь стоять.
Наконец он обернулся. Его лицо было серьёзным.
— Потому что ты здесь не на своём месте. Ты не та девчонка, что торчит в «Пятёрочке» или трясёт попой в клубе за коктейль. Я это вижу. В тебе есть… сталь. Та самая, которой у твоей подружки Кати нет и никогда не будет. Мне интересно. Я хочу узнать, кто ты на самом деле.
Он подошёл близко. От него пахло дорогим табаком и опасностью.
— Я предлагаю не работу. Я предлагаю дружбу. И мою защиту. В моём мире это дорогого стоит. Но и спрашиваю я с друзей много. Очень много. Готова ли ты к разговору по-взрослому, Юля?
Он протянул ей бокал. Его пальцы почти коснулись её. И она поняла, что это — самая важная развилка в её жизни. Гораздо важнее, чем продажа девственности. Там она была товаром. Здесь её предлагали сделать… партнёром. Соучастником. Человеком.
Она взяла бокал. Их пальцы соприкоснулись. Искра.
— Я слушаю, — сказала она. И в её голосе уже не было ни Юли, ни даже Алисы. Был новый, твёрдый, неизвестный ещё голос. Голос той, кто смотрела на город с высоты и понимала, что падать уже некуда. Осталось только лететь. Или править.
Аленький цветочек