на него, сосет, как последняя шлюха! Ты теперь наша вещь, понял, щенок? Будешь делать, что скажем!
Когда первый кончил, он с громким, животным стоном выплеснул мне в рот, заставляя проглотить все до капли.
— А теперь твой черед, — сказал он коренастому.
Тот подошел ко мне с еще более жестким видом. Его член был толще, и он вонзил его в мой рот еще более грубо, почти до горла.
— Давай, работай, мальчишка! — рычал он. — А то мы тебя по-настоящему изнасилуем, и не только в рот! Будешь помнить этот день!
Я задыхался, меня тошнило, слезы и сопли текли по лицу. Младший в это время пинал меня ногой в бок, приговаривая:
— Быстрее, недоносок! А то я сам тебя трахну, так и знай!
Третий, самый молодой из старших, был почти безжалостен. Он вонзал свой член так глубоко, что я чувствовал, как он упирается в горло. Он держал меня за уши, двигая мою головой в своем ритме.
— Ты теперь будешь делать это всегда, когда мы скажем, понял? — говорил он, и я лишь кивал, не в силах вымолвить ни слова. — Ты наша рабочая шлюха!
Последним был младший. Он подошел с торжествующим видом, его лицо искажено гримасой злобы и власти.
— Ну что, теперь моя очередь, маленькая шлюха, — сказал он, и его член оказался неожиданно большим для его возраста. Он с особой жестокостью вошел мне в рот, двигаясь особенно агрессивно. — Ты теперь будешь делать это для всех, кому мы скажем. Ты наша вещь, понял, грязь?
Когда он кончил, он громко застонал, и его сперма показалась мне особенно горькой и унизительной.
Они ушли, оставив меня на коленях в грязи, с болью в горле и невыносимым чувством стыда.
— Не попадайся нам больше, а то по-настоящему трахнем! — крикнул вдогонку старший.
Я сидел, не в силах подняться, пока не стемнело completely, чувствуя себя оскверненным и сломленным.
Вечером я еле добрался до дома. Тело болело, в горле стоял ком, а в голове крутился унизительный диалог. К счастью, родителей еще не было, они должны были вернуться поздно. Я заперся в своей комнате, надеясь, что смогу просто уснуть и забыть этот ужасный день. Но где-то через час в дверь постучали. Я подумал, что это родители вернулись раньше, но на пороге стоял Дима.
— Привет, — сказал он как ни в чем не бывало, заходя в комнату. — Родителей нет?
— Нет, еще не пришли, — пробормотал я, отворачиваясь, чтобы он не увидел мое распухшее лицо.
— Отлично. Давай по математике сделаем, а то завтра спросят.
Он сел за стол, разложил тетради, и я, подчиняясь его привычной команде, тоже сел. Мы молчали, только скрип перьев нарушал тишину. Внезапно он остановился и поднял на меня взгляд. Прямой, тяжелый.
— Я все знаю, — спокойно сказал он.
Мое сердце замерло. Я поднял глаза, не понимая.
— Что... что ты знаешь?
— Я видел все. У оврага. Я не пошел по делам. Я просто хотел посмотреть, что будет, если ты пойдешь один. И я видел, как ты сосал у тех пацанов. Всех по очереди.
Удар был страшнее, чем пощечина. Я окаменел. Он видел? Он видел это унижение? И ничего не сделал? Просто стоял и смотрел?
— Ты... ты видел? — прошептал я, чувствуя, как мир уходит из-под ног.
— Да. И ты знаешь, что я подумал? — он продолжал говорить тем же ровным, холодным тоном. — Я подумал, что ты нюня. Слюнтяй и слабак. Ты даже не сопротивлялся. Просто встал на колени и открыл рот.
Слезы, которые я сдерживал весь вечер, хлынули вновь. Я
Глава 2. Тетрадь Ани