— Значит, ты уже потратил кредиты? Тридцать три фунта — это немало. Наверное, ты уже не так отчаянно хочешь. Мы думали, ты будешь сбрасывать по два-три фунта в неделю. Потребовалось бы пару недель, чтобы заработать хоть немного настоящего секса. И то только если бы ты не возбудился настолько, что согласился бы на ручную работу или минет.
— У меня осталось шестнадцать, — сказал я.
Она кивнула, крепче сжала клетку.
— Значит, использовано около семнадцати? Неплохо. Похоже, ты получаешь сейчас больше, чем до всей этой истории.
Я кивнул, нервно переминаясь с ноги на ногу. Злость нарастала с каждой секундой.
— Хочу увидеть. Покажи мне, Рогоносец. Покажи свою жалкую маленькую штучку, запертую в клетке. Покажи — и, может быть, я устрою тебе небольшое шоу. Тебе ведь этого хочется, правда?
— Нет, — тихо сказал я. — Не хочется. Я не хочу возбуждаться.
Она рассмеялась и одним движением стянула футболку через голову. Маленькие аккуратные груди — едва второго размера — открылись взгляду. Соски уже затвердели. Она взяла их в ладони, приподняла.
— А это тебя заводит, Рогоносец? Клетка уже жмёт?
— Зачем ты это делаешь, Тина? Зачем мучаешь меня?
— Это ты меня позвал, Рогоносец. Даже не придумал какой-нибудь дурацкой отговорки про детей. Я знаю, что тебе это нравится. Унижение. Дразнилки. Скажи, что нет.
— Нет.
Она сильнее сжала груди, подала их мне.
— Хочешь потрогать? Покажи мне клетку — и сможешь поиграть с ними.
Я покачал головой, глядя в пол. Она взяла мою руку и положила себе на грудь.
— Давай, малыш. Я знаю, что хочешь. Сожми.
Мои пальцы легли на тёплую, упругую плоть. Я невольно застонал — тихо, жалобно.
— Что тебе нужно, Рогоносец? Я всё равно буду играть с этой запертой штучкой. Ты знаешь. Что ты хочешь взамен?
Я пробормотал что-то невнятное, сжав её грудь.
— Что? Не слышу. Ничего страшного. Можешь сказать мамочке Тине. Чего ты хочешь?
— Лизать тебя, — тихо сказал я.
Она широко улыбнулась.
— Кажется, я ослышалась. Повтори.
— Лизать тебя. Я хочу лизать тебя.
Она рассмеялась — громко, с удовольствием.
— О, это просто прелесть. Ты и правда уже отчаялся, да? Похоже, она тебя хорошо выдрессировала. Я разрешу тебе полизать мою горячую киску — а ты разденешься и дашь мне поиграть с тобой?
Я молча кивнул.
Она снова сжала клетку.
— Договорились. Жаль только, что не попросила мужа оставить тебе там угощение. Ну что ж, начнём вечеринку.
Я взял её за руку и повёл в свою комнату. Она всё ещё хихикала.
— Боже, это слишком хорошо. Она заставляет тебя спать здесь? Наверняка держит вашу кровать для своих быков. Ты такой послушный маленький рогоносец, правда?
Возле кровати она остановилась и посмотрела на меня с хищной улыбкой.
— Раздевай меня, Рогоносец.
Это заняло совсем немного времени. Я снял с неё туфли, шортики и трусики. Она легла на кровать совершенно голая, раздвинув ноги.
— Теперь ты.
Я разделся. Мой член уже набух и плотно заполнял клетку. Тина улыбнулась.
— Наверное, не очень удобно. И будет только хуже, ты ведь знаешь?
Я кивнул.
Она отодвинулась на середину кровати и широко развела бёдра.
— Иди и бери своё. Покажи, чему она тебя научила. Если сделаешь хорошо — я, возможно, вознагражу тебя.
Я был полон решимости. Хотел, чтобы она потеряла голову. Опустился между её ног и начал медленно, методично. Поцеловал внутреннюю сторону бедра, провёл языком выше, к гладкой коже над лобком, потом ниже, едва касаясь влажных складок. Она пахла возбуждением — сладко, остро, женственно. Я целовал, лизал, нежно раздвигал губы языком, пока не нашёл набухший клитор. Стал ласкать его медленно, ритмично, то прижимаясь плоским языком,
Страстный бриз