меня в щёку, взяла за руку и, перевернувшись на бок, потянула меня за собой. Я прижался к ней спиной, обнял, всё ещё держа в голове те хорошие дни. Когда мы любили только друг друга. Когда у нас было всё.
— Спасибо тебе за сегодняшний день, — тихо сказала она.
— Я всё ещё люблю тебя, знаешь, — прошептал я. — Иногда, когда удаётся прогнать из головы эти проклятые картинки... картинки тебя с ними. Такими, какими ты никогда не была со мной. Это чертовски тяжело, Даниэль. Я боюсь, что они никогда не исчезнут.
— Теперь я знаю. Я до сих пор слышу, как она умоляла тебя сделать ей ребёнка. Оплодотворить её. Как ты говорил ей, что забыл, как ощущается тугая молодая киска. Эти слова ранят.
— Мне напомнить тебе твои? — спросил я, и злость снова вскипела.
— Пожалуйста, не сегодня. Дай мне ещё немного времени с тобой, прежде чем ты снова начнёшь меня наказывать.
Это было слишком. Я резко отпустил её, выскользнул из постели.
— Дело не только в тебе. Я не наказываю тебя. Это ты наказывала меня. И я просто не собираюсь больше играть в твою долбаную игру. Чёрт! Зачем я вообще пытаюсь?
Я вышел из спальни и направился в свою комнату, не обращая внимания на крик. К чёрту её.
После этого дела с Даниэль пошли хуже. Она стала мрачной, однажды вечером прямо спросила, трахаю ли я своих новых шлюх. Я тогда ещё не трахал. Но после её слов решил, что пора. У меня было шестнадцать кредитов — один я уже отдал Джине за серию восхитительной ручной работы. Звонки жены Шелли на домашний телефон полностью прекратились, но камеры слежения показывали, что она продолжает звонить ей — теперь только на мобильный.
Оставалась ещё одна нерешённая проблема — Тина. Её дразнилки и унижения редко выходили у меня из головы, и то, с какой готовностью она меня мучила, до сих пор бесило. Я не знал, рассказала ли жена подругам, кроме Дениз, как контракт обернулся против неё. В логах звонков не было никаких следов. На последней встрече Тина точно ничего не подозревала. В среду я ей позвонил и, не вдаваясь в подробности, попросил приехать. Она согласилась сразу, даже хихикнула в трубку. Джени и Джине я заранее написал, что буду занят до позднего вечера.
Тина появилась сразу после обеда, одетая так, чтобы соблазнять. Я оделся клетку ради мести.
Она вошла, и не прошло и десяти секунд, как её рука скользнула по моему паху, где теперь сидел новый пояс целомудрия — после того, как жена уничтожила предыдущий. Тина рассмеялась.
— Бедный малыш. — Она оглядела меня сверху донизу. — По крайней мере, это работает. Ты уже меньше похож на тесто для булочек. Сколько сбросил?
— Тридцать три фунта, — ответил я, закрывая за ней дверь.
Тина медленно прошла мимо меня, покачивая бёдрами так, что крошечные шортики натянулись на упругих ягодицах, подчёркивая каждое движение. Она остановилась у дивана и поманила меня пальцем.
— Вау. Вот это диета. Иди сюда, Рогоносец. Хочу посмотреть.
Я покачал головой.
— Нет, Тина. Не хочу.
Она рассмеялась.
— Кому какое дело до того, чего ты хочешь? Иди сюда и покажи мне, что это за штука. Я подумываю купить такую же Майклу. Ему тоже не помешало бы сбросить фунтов тридцать. Он, конечно, не раздулся, как воздушный шар, как ты, но у девушки должны быть высокие стандарты.
Я подошёл, стараясь выглядеть неуверенным и смущённым. Внутри всё кипело. Она слишком много знала. Слишком уверенно говорила.
Она схватила меня за руку и притянула ближе, ладонь сжала клетку,
неожиданная измена жены