густого мёда. Я нащупала край махрового полотенца, зажатого на его боку, и уверенным, резким движением потянула за узел. Ткань послушно соскользнула на пол, тяжёлой кучей упав у наших ног, и парень остался стоять передо мной в абсолютной, первозданной наготе.
Мой взгляд, ведомый непреодолимым инстинктом, опустился вниз. Его член даже не думал опускаться после бурной трансформации в спальне; напротив, от близости моего тела он налился ещё большей, упрямой силой. Крупный, пульсирующий, с отчётливо проступающими под горячей кожей венами, он нетерпеливо приподнимался вверх, нацеленный прямо в меня. На его самой вершине уже выступила крошечная, прозрачная капля предэякулята, блеснувшая в полумраке кухни.
«Боже, какой же он огромный… и какой горячий», — шальная, порочная мысль обожгла сознание, заставив сердце зайтись в бешеном галопе.
Вместо того чтобы смущённо отвернуться, я, повинуясь какому‑то внутреннему импульсу, медленно опустила ладонь вниз и мягко, осторожно обхватила пальцами самое основание его твёрдого ствола. Грей утробно, оглушительно зарычал — этот звук завибрировал глубоко в его груди, точь‑в‑точь как у волка, когда он удерживал меня на кровати. Его бёдра судорожно дёрнулись навстречу моей руке.
Я медленно провела ладонью вверх, ведя по обжигающей, гладкой коже, пропуская его пульсирующую плоть сквозь свою сжимающуюся ладонь. Парень резко запрокинул голову назад его шея напряглась, а из приоткрытых губ вырвался тяжёлый, рваный стон. Мои пальцы коснулись чувствительной головки, нежно размазывая влагу по её краям, и я почувствовала, как под моей ладонью его достоинство стало ещё жёстче, превращаясь в настоящий монолит.
— Саш… — хрипло, почти умоляюще выдохнул он, и его большие ладони сжались на моей талии с такой силой, что на коже наверняка останутся следы. — Что ты со мной делаешь… Я же не железный.
Его голос дрожал, вибрировал — точь‑в‑точь как тогда, когда он был волком и удерживал меня на кровати, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. От этого сходства по спине пробежала волна жара, смешиваясь с адреналином.
— Я просто проверяю твои доказательства, Грей, — прошептала я, чувствуя себя настоящей искусительницей.
Я ускорила движение руки, уверенно скользя вверх и вниз по его возбуждённому члену, заставляя его судорожно выгибаться и ловить ртом воздух. Моя сорочка уже промокла насквозь в районе паха от одного только взгляда на то, как этот юный оборотень плавится под моими пальцами.
Грей резко выдохнул, его ноздри расширились, будто он снова принюхивается ко мне. В следующий миг он рванулся вперёд, перехватывая инициативу. Одной рукой он обхватил моё запястье, останавливая движение, а второй резко дёрнул пояс халата. Ткань распахнулась, обнажая мою грудь.
— Теперь моя очередь, — прорычал он низким, утробным голосом.
Его губы впились в мои в грубом, жадном поцелуе. Язык ворвался внутрь, исследуя, подчиняя, метя. Одновременно его рука скользнула вниз, под подол сорочки, и пальцы уверенно нашли мое влажное лоно.
Это был уже не тот осторожный поцелуй, что прежде. Он целовал меня дико, глубоко, по‑хозяйски сминая мои губы и сплетаясь своим горячим языком с моим. Я отвечала ему с такой же ошалелой страстью, задыхаясь от наплыва эмоций и намертво вплетая пальцы в его влажные русые волосы.
Не разрывая поцелуя, парень уверенно шагнул вперёд, раздвигая мои колени своим поджарым телом. Его упрямый, стальной член, скользнув по моему животу, требовательно упёрся прямо в ложбинку между бёдер. Я почувствовала, как по ногам потекла горячая, липкая влага — я текла так сильно, что это было уже неприлично. «Как же стыдно… и как хорошо», — мелькнуло в голове, но я тут же отбросила эту мысль. Мне до безумия хотелось почувствовать его внутри себя, узнать эту дикую, первобытную силу человеческого тела.
Мечта есть секс