«Оборотень. Настоящий оборотень», — снова повторила я про себя, выпуская дым в сторону. И вместо страха, который должен был бы меня охватить, я почувствовала… азарт.
Что же будет дальше?
Грей наверняка уже вытирает пол, собирает клочья шерсти, думает о том, что скажет мне. А я тут прячусь, курю и пытаюсь осознать, что моя жизнь только что сделала крутой поворот в сторону чего‑то дикого, опасного и невероятно притягательного.
Дверь тихонько скрипнула. Я резко обернулась, затаив дыхание. На пороге стоял Грей — всё ещё в одном полотенце, с мокрыми волосами и этим своим янтарным взглядом, который теперь казался ещё более осмысленным, почти человеческим.
— Порядок наведён, — тихо сказал он. — Можно поговорить?
Я медленно потушила сигарету в пепельнице и кивнула:
— Да, пора. Но сначала....
Руки всё ещё слегка подрагивали. Первым делом я хотела по привычке щёлкнуть выключателем чайника, но, вздохнув, передумала. В эти безумные предрассветные часы после пережитого магического секс‑шока мне нужен был калибр посерьёзнее.
Я залезла в верхний шкафчик и достала оттуда недопитую бутылку белого полусладкого.
— Будешь? — спросила я, повернувшись к замершему в дверном проёме парню.
Я разглядывала его с жадным, непреходящим любопытством. Шок после табака почти прошёл, уступая место какому‑то шальному, почти подростковому азарту. Страха не было вовсе — только густое замешательство и дикое физическое притяжение. К этому мальчишке тянуло так, словно между нами натянули невидимый канат. Одет он был исключительно в моё пушистое полотенце, которое крайне ненадёжно покоилось на его тазовых косточках. При каждом его шаге махровая ткань опасно сдвигалась, заставляя меня судорожно сглатывать. Этот юный, поджарый наглец ещё совсем недавно в обличии огромного зверя вылизывал меня до крика на этой самой кухне, и осознание этого факта выжигало мне мозг.
Грей чуть склонил голову набок — точь‑в‑точь как делал это в волчьем обличье, когда принюхивался к чему‑то. Его ноздри едва заметно дрогнули, втягивая воздух. «Он меня обнюхивает», — мелькнуло в голове, и от этой мысли по спине пробежала волна мурашек.
— Буду, — Грей хмыкнул, и его янтарные глаза весело блеснули в темноте. — Думаю, тебе алкоголь сейчас точно не повредит, чтобы нервы успокоить. Ну а я — за компанию.
Парень со знакомой волчьей хитринкой подмигнул мне. Я достала два бокала, щедро плеснула туда вина и, не дожидаясь тостов, свой бокал осушила практически залпом. Горло приятно обожгло, а по телу наконец‑то разлилось долгожданное расслабление.
Грей подошёл ближе, взял свой бокал, но пить не торопился. Он смотрел на меня в упор — внимательно, гипнотизирующе и почти не моргая, точь‑в‑точь как тот серый волк в машине. В его взгляде читалось что‑то первобытное, почти звериное.
— Саш, ты вообще как? Жива?
— Нормально, как видишь, — я независимо вскинула подбородок, опираясь поясницей о край кухонной столешницы. — В обморок не грохнулась. Психика у ветеринаров закалённая.
— Эт да, ты молодец, крепкая, — одобрительно протянул он и сделал небольшой глоток. Его кадык на мускулистой шее при этом соблазнительно дёрнулся. — Не бойся меня, пожалуйста. Я меньше всего на свете хотел тебя напугать. И оборачиваться при тебе не должен был — магия сорвалась от твоего… от твоей бурной реакции. Да и вообще, ехать с тобой из леса мне, если честно, не следовало. Опасное это дело.
— Почему же поехал? — тихо спросила я, заглядывая в золото его глаз.
— Не смог уйти, — просто ответил Грей, и в его голосе проскользнула пугающая, первобытная серьёзность. — Меня как привязали к тебе в ту секунду, когда ты из машины вышла. Непреодолимо тянет, Саш. И мне… мне, правда, было
Снизу