Когда я уже начала задыхаться от удовольствия, а внутренние мышцы судорожно запульсировали, сжимая его до предела, Грей глухо, по‑звериному рыкнул. Одним мощным движением он опрокинул меня с бока на живот, вжимая лицом в подушку. Навалился сверху всем своим массивным, литым телом и, вновь проникнув в меня, он нереально, бешено быстро начал двигать бёдрами, буквально вжимая меня в кровать.
Меня накрыло окончательно. Оргазм не отпускал, он просто продлевался и дробился на тысячи вспышек с каждым новым глубоким толчком внутри. Я закусила край простыни, чтобы не закричать на весь дом. Парень на секунду прижался ко мне всем торсом, и вдруг в плечо плеснуло острой, абсолютно неожиданной болью — Грей с силой цапнул, почти прокусил мне кожу у основания шеи.
Я вскрикнула, но в этот же миг он резко дёрнулся в последний раз, протяжно, хрипло выдохнул и, вынув член, кончил — густо, горячо, выплеснув своё семя мне на лобок и живот. А после завалился на спину рядом.
— Самое лучшее начало дня — это секс! — выдал этот наглец, довольно закинув руку за голову.
— Ух… я согласна, пробуждение было восхитительным, — я с трудом перевернулась и сердито зыркнула на него. — Но, кроме последней выходки! Что это сейчас было? Ты зачем кусаешься, чудовище? И… не мог бы ты принести полотенце или влажные салфетки? Они в ванной, в верхнем ящике тумбы.
— Прости, я… увлёкся. Инстинкт, — он вдруг замялся, и это выглядело чертовски забавно. Настоящий когнитивный диссонанс: молодой, сильный нахал, который только что бесцеремонно брал меня, совершенно не интересуясь моим мнением, хотя я и не была против, теперь лежал смущённый, пряча взгляд янтарных глаз. — К тому же… ты ведь не давала разрешения кончать внутрь. Пришлось экстренно выходить.
После того как он встал, подхватив, как и ночью, меня на руки, и отнёс в ванну, я невольно улыбнулась. Его прикосновения, даже такие простые, всё ещё вызывали внутри лёгкую дрожь. Поставив меня на пол, он шумно втянул воздух и с некоторым сожалением вышел, давая мне возможность привести себя в порядок.
Я постояла под тёплыми струями душа, позволяя воде смыть следы нашей страсти. Кожа всё ещё горела в тех местах, где его пальцы оставляли едва заметные следы. Я осторожно коснулась плеча — там, где зубы Грея оставили свой след. Боль уже прошла, оставив после себя лишь лёгкое покалывание и странное, волнующее ощущение принадлежности.
Он пометил меня, — мелькнула мысль, и по спине пробежала приятная волна.
Через полчаса, когда я вышла, заворачивая волосы в тюрбан из полотенца и замотанная в более широкое банное на теле, по квартире уже плыл умопомрачительный аромат свежесваренного кофе.
Я замерла в дверях кухни. Мой Волк стоял у плиты в чём мать родила. На парне не было вообще ничего, и, боже, этот вид из‑за спины чертовски мне нравился, позволяя рассмотреть его подробней. Идеальная рельефная спина, узкие бёдра, подтянутые ягодицы и игра литых мышц под смуглой кожей при каждом движении. Было в его наготе что‑то абсолютно естественное, дикое и невероятно притягательное. Я оперлась о косяк, скрестив руки на груди, и принялась бесстыдно его разглядывать.
Он почувствовал мой взгляд ещё до того, как обернулся, уверенно держа в руках старенькую медную турку. Я ведь в этой съёмной квартире — куда сбежала, лишь бы не делить быт с соседками в университетском общежитии, — так и не купила себе даже дешёвую кофемашину, приходилось варить по старинке.
— Нравится, как выгляжу? — Алекс обернулся, блеснув глазами.
Мой взгляд медленно скользил по его широким плечам, ключицам,
В первый раз.