полная луна из кинематографа? Вы правда от неё фатально зависите? Теряете контроль?
— Зависим, конечно, но далеко не до такой степени, как вам малюют в ужастиках. Мы не заразные, Саш — от укуса оборотнем обычный человек не станет. Это генетика, с этим нужно родиться. Просто в полнолуние природные инстинкты обостряются до предела, зверя внутри становится труднее контролировать. Хочется бежать, охотиться, чувствовать под лапами землю.
— А сознание? Ты в волчьем теле — всё ещё ты?
— Трудно описать словами. — Алекс помолчал, задумчиво крутя чашку в пальцах. — Разум, логика, память — всё это при мне. Но восприятие мира полностью перестраивается. Представь, что ты всю жизнь слышала музыку только через стену, а потом вдруг оказалась внутри оркестра. Запахи — это отдельная вселенная. Тысячи слоёв, которые человеческий нос не способен даже почуять. Ты буквально читаешь по воздуху историю каждого, кто прошёл мимо час назад. Инстинкты выходят на первый план, мышление становится другим — быстрее, острее, без лишних слов. Это сложно объяснить тому, кто никогда этого не чувствовал. Правда сложно.
Он на секунду умолк, и взгляд его стал далёким — словно он мысленно ушёл куда-то в тот самый лес, в ту ночь, в то тело. Потом вернулся. И с едва уловимой торжествующей улыбкой покосился на моё плечо.
Я мгновенно напустила на себя самый оскорблённый вид, на какой только была способна, и демонстративно потёрла место укуса. Под пальцами отчётливо прощупывался припухший, налившийся багровой кровью след от его зубов — чёткий, аккуратный, как фирменный штамп наглеца.
— Э-эй! Кстати об инстинктах! Вот это было максимально нечестно с твоей стороны! Я находилась в такой позе, что физически не могла ни ответить, ни защититься! Учти — месть моя будет страшна и неотвратима.
— Я просто не удержался, — Алекс не только не раскаялся, но и позволил себе довольно прищуриться. — Зато теперь на тебе горит моя метка.
— И что, чёрт возьми, это должно значить для меня?
— Да ничего особенного, — примирительно отозвался он — но в голосе отчётливо проскользнула собственническая хрипота, которую он даже не потрудился скрыть. — Просто мне теперь безумно нравится смотреть на неё. Вспоминать, как именно я её поставил. И знать, кто теперь принадлежит мне.
Последние слова он произнёс тихо, почти небрежно — но с такой спокойной, абсолютной уверенностью, что у меня по спине прошёл холодок. Не неприятный. Совсем не неприятный.
— Садист хренов, — констатировала я, отводя взгляд. — А мне теперь придётся ломать голову, как этот след скрывать, чтобы не вызывать лишних вопросов у окружающих.
— А зачем скрывать? — он невинно поднял бровь.
— Потому что я живу в человеческом мире, Алекс, где подобные следы принято объяснять. И объяснения типа «меня укусил оборотень после утреннего секса» там не очень приняты.
Он фыркнул — коротко, искренне.
Я сделала внушительный глоток кофе, возвращая себе деловой тон, и уставилась на него в упор.
— Ладно, не сбивай меня с мысли. У меня остался самый главный блок вопросов. — Я выдержала паузу, давая ему время внутренне приготовиться. — Вот следующий пункт. Как давно ты стал... полноценным мужчиной? Насколько я помню, обычные волки достигают зрелости на второй-третий год жизни. Когда у оборотней вообще наступает половое созревание? И — ну, колись уже, Алекс: сколько у тебя было партнёрш до меня?
Последний вопрос я бросила с максимально невинным выражением лица.Стараясь не показать на нем любопытства
Глава 10. Вопросы и события
Алекс весело фыркнул, глядя на мой воинственный вид, но тему принял абсолютно серьёзно. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво покрутил в пальцах пустую чашку.
Алена. Третий урок.