окрестностях Эксетера, который в сумерках выглядел зловеще и таинственно.
Я не знала, куда именно нужно ехать, но когда мы поравнялись с глухой, заросшей папоротником лесной просекой, Алекс подал голос. Из его груди вырвался короткий, требовательный рык, а лапа мягко, но настойчиво царапнула спинку моего сиденья. Он указал место.
Я плавно затормозила на обочине и выключила фары. Машина погрузилась в полумрак. Я заглушила мотор, и на нас навалилась оглушительная тишина ночного леса.
Я отстегнула ремень и повернулась назад. Волк уже подобрался, готовый к выходу, но не двигался с места. Он смотрел на меня своими янтарными глазами, и в этом взгляде больше не было утренней наглости или дневного озорства. Там была глубокая, зрелая нежность и… затаённая грусть. Ему нужно было возвращаться в свою опасную, суровую реальность, где его ждали враги и жёсткие законы стаи. А меня он оставлял здесь, в моём мирном человеческом мире.
Я протянула руку и ладонью зарылась в его густую шерсть на затылке, нащупывая брезентовый ошейник. Пальцы слегка дрожали.
— Ну вот и всё, серый, — тихо сказала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Погуляли. Теперь возвращайся домой. Береги себя там, ладно? Не подставляйся под пули и клыки своих дозорных.
Волк подался вперёд. Его огромная, тяжёлая голова легла мне на плечо. Он замер, шумно втягивая запах моих волос, словно пытался запомнить его навсегда, запереть в своей памяти перед тем, как уйти в тайгу. От его тепла и этого безмолвного объятия у меня перехватило дыхание. Я крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в жёсткий мех.
Затем он аккуратно отстранился. Его горячий язык один‑единственный раз нежно мазнул меня по щеке, стирая набежавшую слезинку. В его глазах промелькнуло отчётливое обещание: «Я вернусь».
Я протянула руку назад и открыла заднюю дверь. Волк бесшумно, словно тень, выскользнул из машины на мягкую траву обочины. На секунду он задержался у открытого окна, в последний раз взглянув на меня из темноты. Его силуэт сливался с сумерками, делая его частью этого дикого, первобытного мира.
Затем Алекс развернулся и лёгкой, стелющейся рысью направился к стене леса. Он шёл беззвучно, не примяв ни одной травинки. У самой опушки, перед тем как окончательно исчезнуть в непроглядной чаще, огромный серый волк остановился. Он обернулся, его глаза на миг блеснули золотыми точками в темноте, а по лесу пронёсся едва уловимый, низкий прощальный рокот.
В следующую секунду ветки папоротника сомкнулись за его спиной. Он скрылся в лесах, словно его и не было.
Я ещё долго сидела в пустой машине, сжимая пальцами руль и глядя на тёмную, молчаливую чащу. Салон всё ещё хранил его тепло и едва заметный запах озона и дикого зверя. Сердце билось медленно и тяжело. Я понимала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Опасность ходила где‑то рядом, но теперь я точно знала: я буду ждать его возвращения.
Медленно повернув ключ в замке зажигания, я включила фары. Луч света вырвал из темноты первые деревья леса — высокие, мрачные, полные тайн. Вздохнув, я переключила передачу и развернула машину обратно к Эксетеру.
По дороге я невольно вспоминала весь день: утреннюю стычку у подъезда, поездку в машине, супермаркет, берег моря, смех в воде… Всё это казалось теперь каким‑то волшебным сном. Но следы оставались — запах волка в салоне, соль на коже, едва заметная царапина на плече от его когтя, оставшаяся после наших игр.
Когда я въехала в город, улицы уже осветились фонарями. Тихие улочки Эксетера выглядели привычно и безопасно, но теперь я видела их иначе. За каждым углом могла таиться угроза — не для обычных
Пленница. Побег или неволя. Часть 8