и приступил к работе. Утро несколько раз прерывалось короткими, но сильными ливнями. Ещё одно приятное прерывание произошло во время обеденного перерыва, когда Лана привела ко мне Лизу.
— У неё снова болит попа, Джек… Боже, выглядит просто ужасно, — сказала Лана и быстро ушла.
Лиза без колебаний последовала за мной в дом, высоко задрала юбку и легла на живот на мою кровать. Я невольно ахнул, увидев её ягодицы:
— Ох, чёрт… какая же у тебя ушибленная попка, бедная девочка.
Синяки на ягодицах Лизы слились в один большой багровый след, а тот, что проходил по складке под бедром, выглядел особенно жестоко. Я невольно присвистнул.
— Боже, Лиза… твоя попка выглядит так потому, что ты снова надела эти чёртовы стринги, — усмехнулся я.
— Ах да… остальные были как наждачная бумага, — простонала она. — А эти вообще пытка.
Я начал осторожно наносить бальзам на чувствительную кожу. Лиза тихо вздохнула, когда мои пальцы коснулись её. Ещё один вздох, и она слегка двинула бёдрами.
«Маленькая блядёжка возбуждается», — подумал я с довольной ухмылкой.
Я намеренно просунул палец чуть глубже, чем было нужно, проводя им вдоль горячей складки между ягодицей и бедром. Лиза вздрогнула, её ноги слегка раздвинулись. Я окунул палец в баночку и снова вернулся к тому же месту, на этот раз поглаживая медленнее и настойчивее. Она уже не пыталась скрыть реакцию — тихо застонала и ещё шире раздвинула бёдра, слегка выгибая попку навстречу моей руке. Мой член болезненно напрягся в джинсах, упираясь в ткань.
— Бальзам хороший… но действует не сразу, — хрипло проговорил я, не отрывая взгляда от её гладкой, ушибленной, но невероятно соблазнительной попки. Лиза только тяжело дышала и тихо поскуливала, когда мои пальцы снова и снова скользили по её чувствительной коже, заходя всё дальше.
— Ты собираешься повторить это ещё раз? — спросила она дрожащим, немного хриплым голосом.
Я наклонился ближе к её ягодицам. Несмотря на резкий запах бальзама, я ясно чувствовал сладкий, возбуждённый аромат её киски. Мой член дёрнулся так сильно, что натянул ткань джинсов.
— В этом, наверное, нет необходимости… — медленно проговорил я, проводя пальцами по краю её трусиков. — Но, думаю, можно. Подождём немного и посмотрим, насколько тебе всё ещё… горячо.
Я вытер руки о джинсы и отвернулся, чтобы налить воды. Когда я повернулся обратно, Лиза уже перевернулась и опиралась на локти. Её взгляд был прикован к моему толстому, явно заметному бугорку на штанине. Я тоже не удержался и посмотрел вниз — между её слегка раздвинутых бёдер отчётливо проступала влажная полоска на трусиках, обрисовывая пухлую щель.
— Хочешь водички, милая? — спросил я с лёгкой усмешкой, протягивая стакан.
— Да, пожалуйста, мистер Эванс… — прохрипела она, беря стакан. Её щёки пылали, а глаза снова и снова возвращались к моему стояку.
Она сделала несколько глотков, но явно думала совсем о другом.
Я спросил, как прошли утренние занятия.
— Да, пока довольно легко, — ответила Лиза. — И обед был хорош.
Мы поболтали пару минут, пока она не отвела взгляд и тихо добавила:
— А как я себя чувствую сейчас… всё ещё немного ноет.
Верхушки её ушей покраснели. Она откинулась назад, протянула мне пустой стакан, а потом легла на спину, подтянула колени и слегка раздвинула ноги, коснувшись пальцем внутренней складки бедра.
— Здесь особенно болит… — выдохнула она.
— Хорошо, оставайся так, — сказал я, опускаясь на колени между её ног. — Может, ты потянула мышцу, когда дёргалась от трости.
Я осторожно нанёс бальзам на указанное место. Лиза тихо вздохнула, а потом ещё раз, уже глубже, когда мой палец скользнул чуть ниже, чем было необходимо. Тёмная
Наташка, папашка и дядя Тарас