чуть сильнее, и вниз, размазывая масло по всему стволу. Ещё раз. И ещё. Каждый раз, когда рука поднималась, большой палец специально проезжал по уздечке и чувствительной венке под головкой, слегка надавливая.
Артём резко втянул воздух и дёрнулся бёдрами.
Елена почувствовала, как член дёрнулся у неё в ладони, стал ещё твёрже. Она облизнула пересохшие губы.
— Какой он у тебя... тяжёлый. И горячий. Мама два с половиной года не держала в руках настоящий мужской член, а теперь дрочит своему сыну. Боже... какая же я развратная. Но я не могу остановиться. Не хочу останавливаться.
Она спустила вторую руку ниже и аккуратно, но уверенно обхватила его тяжёлые, подтянутые яйца. Они были горячие, плотные, и она почувствовала, как они слегка шевелятся у неё в пальцах. Она начала медленно их массировать — сжимала, прокатывала между пальцами, нежно, но настойчиво тянула вниз, будто хотела, чтобы они висели ещё тяжелее. Одновременно правая рука продолжала медленно водить по члену.
— Тебе нравится, когда мама так делает? — спросила она низким, дрожащим от возбуждения голосом. — Когда я одной рукой дрочу тебе член, а второй играю с твоими яйцами? Когда я их сжимаю и тяну вниз... а рукой на члене глажу эту толстую головку? Скажи маме. Не молчи.
Артём только тяжело дышал, сглотнул и кивнул. Щёки у него горели.
Елена улыбнулась — уже совсем похотливо, без всякой материнской нежности. Ускорила движение правой руки, теперь кулак скользил увереннее, с влажным, неприличным чавкающим звуком. Иногда она полностью закрывала ладонью головку и крутила кисть, размазывая масло и собственную смазку по самой чувствительной части. Потом резко спускалась вниз, до самого основания, и сильно сжимала у корня, задерживая кровь, делая член ещё толще и твёрже.
— Смотри, как он блестит... — прошептала она, не отрывая взгляда от того, что делала. — Весь мокрый от маминого масла. И пульсирует. Каждый раз, когда я сжимаю у основания, он становится ещё толще. Ты чувствуешь, как мама держит тебя за член? Как дрочит его? Это же я тебя родила... а теперь сижу и дрочу тебе, как последняя шлюха.
Она слегка отпустила яйца и провела пальцами по коже между ними и анусом — по этой чувствительной полоске. Надавила чуть сильнее, одновременно ускоряя руку на члене. Масло хлюпало. Член скользил в её кулаке легко и быстро.
— Я хочу, чтобы ты кончил мне в руку, — тихо, но очень отчётливо сказала она. — Хочу почувствовать, как ты будешь дёргаться и кончать. Хочу, чтобы сперма текла между моих пальцев. Сегодня можно всё, Артём. Это твой день рождения... и мама дарит тебе не просто массаж. Мама дрочит тебе член и хочет, чтобы ты кончил сильно. Очень сильно.
Она наклонилась ниже. Её тяжёлые груди почти касались его бедра. Халат полностью разошёлся, и твёрдые тёмные соски были видны. Она продолжала работать обеими руками — правая быстро и жёстко скользила по члену, иногда крутясь на головке, левая не переставала ласкать и слегка тянуть яйца вниз. Иногда она отпускала член совсем и обеими руками массировала только мошонку — сжимала, разминала, прокатывала тяжёлые яйца в ладонях, а потом снова возвращалась к стволу и дрочила уже быстрее.
— Вот так... вот так, мой хороший, — бормотала она, глядя на то, как её рука исчезает и появляется на его члене. — Мама всё сделает. Мама сделает тебе очень хорошо. Кончай, когда захочешь. Не сдерживайся. Я хочу это почувствовать... хочу, чтобы ты кончил прямо сейчас, у меня в руке.
Она наклонилась ниже. Полные тяжёлые груди почти касались его бедра. Халат окончательно разошёлся, и
Фортепьянный концерт