настоящий, уже частично изменённый хвост, на голую кожу,

которая становилась всё более глянцевой, на кольца в сосках, которые

теперь торчали из плотной, почти резиновой поверхности. В глазах шлюхи

было что-то среднее между жалостью и превосходством.Мне стало горько и

одновременно зло.

«Ты можешь снять свой хвост, — подумала я, глядя прямо в глаза той

женщине. — Ты можешь выйти и быть человеком. А я уже не могу. Моя кожа

настоящая. Мой жир — мой. Мой хвост будет расти из меня самой. Я прошла

через инъекции, через разрезы, через боль и страх. Я — настоящая

русалка. Его настоящая питомица. И глядя на вертихвостку, я чувствую не

зависть, а гордость. Я — особенная. Я — его. Навсегда. И я никогда не

поменяюсь с ней местами. Я — та, которую он выбрал для своей самой

заветной мечты. И я останусь такой навсегда. Я зашла дальше, чем ты

когда-либо зайдёшь. И я никогда не буду такой, как ты».

После этого я долго плавала кругами у стекла, прижимаясь к нему щекой, и

мастурбировала — медленно, почти не касаясь себя, просто сжимая

внутренние мышцы и представляя, как выглядит со стороны. Как выглядит

рядом с той, у которой всё ненастоящее. И когда оргазм накрыл, я не

закрыла глаза. Смотрела на соперницу через стекло и кончала, глядя ей

прямо в лицо. Это было не просто возбуждение.

Это было заявление.

К четвёртому месяцу изоляции в стеклянном резервуаре человеческая память

о том, каково это — опираться на стопы и чувствовать пальцами ног сухую

землю, почти полностью стёрлась, вымытая монотонным шумом фильтрационных

систем. Моё изменённое тело обрело пугающую, абсолютную

функциональность. Движения мощного хвостового плавника стали

инстинктивными, плавными: плотный, тяжелый мышечный узел в основании

поясницы больше не отзывался тупой болью при резком развороте.

Водный мир воспринимался иначе, глубже. Плотный слой подкожного жира,

окутавший мои новые, раздаввшиеся бёдра и округлившийся живот, притупил

поверхностную чувствительность эпидермиса, превратив его в гладкую,

плотную глянцевую оболочку, но обострил внутреннее восприятие давления.

Я кожей чувствовала тончайшие колебания водных потоков. Изменилась и

акустика: каждый мой горловой щелчок или свист не просто отражался от

толстого закалённого стекла, а вибрировал в костях черепа, отдаваясь в

нижней челюсти — так, как это происходит у настоящих морских

млекопитающих.

Но за этой физиологической адаптацией скрывалась изнуряющая, звенящая

пустота. Механический макет дельфина, прикрепленный к борту, больше не

приносил ментального облегчения. Искусственный силиконовый фаллос давал

лишь короткую мышечную разрядку, после которой стыд и экзистенциальное

одиночество ощущались ещё острее. Я часами зависала в толще воды,

прижавшись боком к прозрачной стене, всматриваясь в полумрак внешнего

зала, где изредка мелькали силуэты обслуживающего персонала. Я была

идеальным, изолированным биологическим объектом.

Глава 9. Семья

Я лежала на дне бассейна, прижавшись щекой к холодному кафелю. Вода надо

мной казалась чёрной — выключили даже дежурную подсветку. Только слабое

зелёное свечение от фильтров пульсировало где-то в углу.

В динамиках над водой щёлкнуло, зашипело, и раздался голос Сергея.

Спокойный, чуть насмешливый:

— Лиза, я тут подумал: тебе одной скучно. Привёз друзей. Познакомься.

Заслонка в соседнем резервуаре поползла вверх с гидравлическим стоном.

— Друзей? — подумала я — Каких друзей?

А потом вода вокруг меня изменилась.

Я не слышала, как они появились. Я ощутила их всем телом. Вода стала

плотнее, тяжелее — как будто в неё вылили что-то живое и горячее. И

следом пришёл звук.

Не щелчок. Не свист.

Это был удар.

Высокочастотный импульс врезался в мою грудную клетку, пробил рёбра,

ударил прямо в матку. Я выгнулась на дне, зажимая уши ладонями, но

бесполезно — вибрация шла через воду, через кости, через зубы.

Второй удар. Третий.

Эхолокация дельфина. Он меня нашёл.

Я подняла голову. Мутный зелёный свет выхватил из темноты их.

Двое. Нет, трое.

Они висели под поверхностью, в пяти метрах от меня. Огромные. Чёрные,

скользкие, с блестящими, как мокрый неопрен, спинами. Глаза — круглые,

немигающие, без зрачков. Я никогда не видела дельфинов так близко.

Они были

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 199

Мария Эдуардовна 26 лет часть 1

После зоны

Париж.

Ремня хочу!

Безусловное рабство