на клиторе, на половых

губах.

Сергей смотрел на каждую метку и кивал.

— Здесь, — сказал он, указывая на мои соски. — И здесь поглубже.

Мастер кивнул. Взял иглу.

— Не дёргайся, — сказал Сергей. — Смотри на меня.

Я смотрела в его глаза, когда первая игла вошла в сосок.

Боль была острой, горячей — как будто внутрь влили расплавленный металл.

Я вскрикнула, но не дёрнулась. Сергей держал меня за подбородок.

— моя умница. Ещё.

Второй сосок. Потом пупок — боль была другой, глубже, с отдачей в живот.

Я закусила губу и чувствовала, как между ног становится мокро от боли и

унижения.

Нос — щипок, слёзы брызнули из глаз, но я не закричала.

Половые губы — два прокола. Маленькие, аккуратные кольца. Боль была

быстрой, но после неё осталось пульсирующее тепло.

И последнее — клитор.

— Это самое важное, — сказал Сергей, когда мастер взял тонкую иглу.

Каждое движение, каждое трение будут напоминать тебе, кто ты. Чья ты.

Я широко раздвинула ноги. Мастер работал быстро — игла вошла в самую

чувствительную точку, и мир взорвался белым светом. Я закричала,

выгнулась, кончила от боли — коротко, судорожно, слёзы градом катились

по щекам.

Когда всё закончилось, я лежала на кушетке, дрожа. В сосках, в пупке, в

носу, в клиторе, в половых губах тускло блестели маленькие бриллианты

Сергей настоял на камнях, самых маленьких, самых дорогих.

— Теперь ты украшена, — сказал он, проводя пальцем по моему влажному

лону. — И эти украшения нельзя снять. Они — часть тебя. Как ошейник. Как

моя власть.

Я закрыла глаза и чувствовала, как каждое кольцо пульсирует в такт

сердцу.

• • •

Одиночество

Но пирсинг не заполнил пустоту.

Сергей уезжал всё чаще.

Сначала на день. Потом на два. Потом — на три, на четыре. Однажды он

сказал:

— Я уезжаю на неделю. Дела в Москве.

Я сидела у его ног, голая, с новыми кольцами в сосках, и чувствовала,

как внутри всё холодеет.

— А я? — спросила я.

— Ты остаёшься. Будешь жить здесь. Персонал присмотрит за тобой. Клетка

открывается по расписанию. Не выходи из дома.

Он уехал на рассвете. Я стояла у окна, голая, с ошейником, и смотрела,

как его машина исчезает за воротами.

Тишина навалилась сразу.

Я прошла по дому — гостиная, кухня, спальня, игровая, снова гостиная.

Мои шаги гулко отдавались от мраморных полов. Охранник — тот самый, с

короткой стрижкой — сидел в своей каморке и смотрел в мониторы. Я прошла

мимо. Он не поднял глаз.

Я села на пол в центре гостиной и обхватила колени руками.

Один день прошёл.

• • •

К концу третьего дня я сходила с ума.

Я пользовалась секс-машиной по три раза в день. Включала её на полную

мощность, кончала, кончала снова, потом лежала на мате, глядя в потолок,

чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекает влага.

Но она не помогала.

Машина не дышала. Не шлёпала. Не говорила «хорошая девочка». Она просто

долбила меня без остановки, как механизм, которым я и была — вещью,

оставленной в гараже до возвращения хозяина.

На четвёртый день я начала разговаривать сама с собой.

— Ты хорошая? — спрашивал шёпотом мой голос.

— Хорошая, — отвечал я.

— Кто твой Господин?

— Сергей.

— Где он?

— Уехал.

— Вернётся?

— Я не знаю.

Я сидела у двери в клетке, как собака, которая ждёт хозяина с работы.

Смотрела на дверь. Прислушивалась к каждому звуку — шуру машины, шагам в

коридоре, звонку домофона.

Ничего.

На пятый день я заказала косметику снова. Помады, тени, блеск для губ.

Когда посылка пришла, я накрасилась — ярко, вызывающе. Стояла перед

зеркалом, голая, с красными губами и подведёнными глазами.

Сергей не видел. Никто не видел. Охранник даже не поднял голову, когда я

прошла мимо.

Я стёрла косметику мокрым полотенцем и легла в клетку. На подушке

остались розовые разводы — от губ, от слёз, от всего сразу.

• • •

Отчуждение

Когда Сергей вернулся, я

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 179

Невольница

Маша + Наташа часть 1

Рабыня Мадлен. Продолжение

Астрид Кейн (Главы 9 - 15)

Мой студенческий Гарем. Часть 16. конкурс выносливости