— Я забочусь о тебе, Рик. Хочу, чтобы ты был здоров. Вот и всё.
— Прости, если я тебе не верю. В последнее время у тебя не самая лучшая репутация по части честности.
Она допила свой напиток и встала.
— Я больше ни с кем спать не собираюсь и лгать тоже перестала. Я не буду тебя пилить и унижать. Я всё ещё надеюсь — вопреки здравому смыслу, — что мы сможем всё наладить. Я этого хочу.
Она повернулась и пошла в спальню. Уже у двери обернулась.
— Ты можешь вернуться в нашу постель, если захочешь. Я была бы рада. Без давления. Просто напоминаю.
И ушла.
Типичное для неё — обязательно оставить последнее слово за собой. Я переночевал в гостевой комнате и уже жалел, что отказался от Сины и Кэнди.
Она отвезла детей в церковь. Я не поехал. Она не настаивала. Вернулись поздно. Дети рассказали, что им пришлось ждать в библиотеке, пока мама разговаривала с одним из священников. Она выглядела измотанной — неудивительно — и была не в лучшем настроении, когда мы собирались ехать к друзьям.
Поздний обед у Тома был простым: бургеры и хот-доги с гриля, чипсы и разные напитки. Я ограничился одним бургером, одним хот-догом и парой бутылок пива. Дети играли в цокольном этаже, когда Том увёл меня в свой кабинет. Догадываюсь, что Анджела в это время допрашивала Даниэль где-то в другом конце дома.
— Ну что, — начал Том, — расскажешь наконец, как у вас дела?
Я пожал плечами.
— Живём в одном доме. Оба видим детей. Она наконец устроилась на работу, на которой ей хоть что-то платят. Джина ушла работать в фирму, а Дженифер временно на паузе, пока я решаю, что делать дальше. Мне надоела вся эта херата, и я перестал играть по ее правилам.
— Что значит «перестал играть»? Вы уладили разногласия? Разводитесь?
— Развода с моей стороны пока нет. Я не хочу рисковать детьми. А вот пережить то, что она сделала... не думаю, что смогу. Пытался — но было слишком много всего. Сейчас всё в подвешенном состоянии. Я больше не прилагаю особых усилий.
— Тогда что ты делаешь? Всё ещё пытаешься прийти в форму перед возвращением? — Он бросил взгляд на мою третью бутылку пива за день.
— Не особо. Я взял передышку. Уже не стоит того, чтобы надрываться. Я практически убивал себя — и ради чего? Чтобы жить с изменяющей шлюхой? Если я хочу выкурить сигару или выпить пару бокалов — я считаю, что заслужил. Я не собираюсь морить себя голодом, чтобы сбросить несколько фунтов только потому, что ей не нравился секс со мной. К чёрту. Всё равно мы в ближайшее время ничем таким заниматься не будем.
— Надеюсь, ты не бросаешь всё на самотёк. Ты сбросил больше сорока фунтов, чувак! Выглядишь лучше, чем за все последние пять лет. Скажи, что ты хотя бы чувствуешь себя лучше.
— Я не бросил совсем, — сказал я. — Просто больше не собираюсь себя убивать. Если буду терять по фунту-два в неделю — буду доволен.
— И где ты сейчас? Подбираешься к двумстам, как я понимаю. Пару недель назад был где-то около двухсот десяти?
— Последние пару недель выдались тяжёлыми.
— Что это значит? Вместо пяти-десяти фунтов в неделю теряешь два-три?
Мне было неловко признаваться в правде.
— Я ничего не потерял с тех пор, как всё пошло наперекосяк.
Том посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Чёрт. Ты всё профукал, да? Сколько набрал? Три, четыре, пять фунтов?
Как будто я мог что-то от него скрыть. Единственным утешением было то,
Возвращяюсь я из командировки...