в болезненной тесноте, как где-то глубоко, несмотря на боль, зашевелилось предательское тепло. Я едва сдержал стон.
— Больно, детка. Ты раздавливаешь мой член в этой проклятой клетке.
— О боже, прости, Рик... Сними её. Избавься от этой чёртовой штуки.
— Не могу. Мы договорились. У меня контракт.
— Пожалуйста? К чёрту этот глупый контракт. Он принёс одни беды. Сними её.
Она слезла с колен и потянулась к моим штанам, пальцы дрожали, хватали ткань. Я поймал её запястья.
— Подожди секунду. Почему бы нам обоим не переодеться, и мы начнём разрабатывать стратегию.
Она потянула мою голову вниз и поцеловала яростно, отчаянно. Губы её были горячими, влажными, язык требовательным, почти грубым. Я чувствовал вкус её слёз. Её тело прижималось осторожно, но я всё равно ощущал, как её соски затвердели под тканью, как дыхание участилось. Она была возбуждена — от облегчения, от вины, от того, что я, несмотря ни на что, соглашался помочь. А я... я был в клетке, и это возбуждение только усиливало мою злость.
Мы занимались с детьми, потом был звонок от Шелли. Даниэль хотела пригласить её, но я был категорически против. Потом. Когда у меня будет план.
Когда дети наконец уснули, мы остались в гостиной. Она смотрела на меня с такой благодарностью, что мне это было даже неприятно.
— Что мы можем для неё сделать? — спросила она тихо.
— Её подставили. Нам нужна копия её контракта и других соглашений. Я уверен, они нарушили собственные правила, торопясь провернуть всё за час. Мы сможем улучшить выходное пособие и выбить положительную рекомендацию. Она хороша в своей работе. Рекомендация — это главное. Она не должна долго сидеть без работы. Мы даже можем попытаться оставить её в штате на пару недель. Это сильно упростит поиск новой работы.
— Ты правда думаешь, что это возможно?
— Вот что я предлагаю. Мы попросим четыре месяца, с сохранением официального статуса сотрудника на половину этого срока, пока она ищет работу. Готовы согласиться на три месяца, из которых один — на бумаге, плюс личное рекомендательное письмо от её босса, если не от компании.
— Как мы это сделаем?
— Мне нужна копия контракта и их правил. Я проработаю всё и подготовлю обращение. Ты будешь представлять её интересы перед компанией. Я не могу — это явный конфликт интересов. Позвони ей и предупреди, чтобы она ни с кем не обсуждала это. Хотя я сомневаюсь, что она удержится. Она не умеет держать язык за зубами.
Даниэль была безмерно благодарна. Она даже предложила вознаградить меня — без кредитов.
— Тебя проверяли? — спросил я.
Она покраснела, опустила голову. Румянец медленно сполз по шее, исчез под вырезом блузки. Голос стал тихим, почти детским.
— Нет. Я сдам анализы завтра. Прости.
Я смотрел на неё и думал: неужели я полный слабак, что помогаю Шелли? Нет. Она потеряла работу. Хорошую работу. Мы просто немного укоротим её. А я стану героем. И эта вина будет есть её изнутри медленно и верно. Мы были друзьями. Она предала меня. Теперь она мне должна. К тому же это была не её вина. Она совершила глупую ошибку, позволив себе влезть в это.
Что касается дополнительного пособия, рекомендации и времени в штате — это и так было бы её, стоило только попросить. Никто не соглашается с первым предложением и торгуется. Какая идиотка.
Ты можешь представить мой гнев, когда я получил последний отчёт следователя. Эти двое, чёрт возьми, сговаривались снова устроить еблю моей жене, но на этот раз тайно. Они считали, что она этого заслуживает — мол, это прописано в контракте. Но поскольку я вёл
Какашка, которая изменила судьбу