Этого стимула мне было достаточно. Я даже не чувствовал боли, когда пересёк линию на несколько шагов впереди неё. Большой таймер показывал 25:15, но мы стартовали не с первых рядов. Моё личное время должно было быть лучше. Дженни поймала меня в объятия, как только мы вырвались из потока участников.
— Ты сделал это. 24:28!
Я рассмеялся, обнимая её в ответ.
— Ты прибавила в конце, да?
— Чуть-чуть. Не хотела рисковать. Я видела, что у тебя всё получится. Не так уж и сложно, правда?
— Нет. Не слишком.
— Значит, когда я скажу тебе, что на следующей неделе твой новый ориентир — двадцать четыре минуты, у тебя не будет проблем?
— Не скажу, что будет легко, но я попробую.
Она взяла меня за руку, и мы пошли вместе.
— Я горжусь тобой, Рики. Ты делаешь большие успехи.
— Спасибо, Дженни. Ты была именно тем, что мне нужно.
— Хочешь рассказать, что происходит между тобой и женой? Всё это довольно странно, знаешь ли. Ты говоришь, она на самом деле одобряет, что ты ходишь налево?
Я решил, что исповедаться не повредит.
— Не то, чтобы она одобряет. У нас контракт. По её требованию.
Я рассказал ей про контракт, про то, как она пыталась заставить меня сбросить вес, и про штрафы. Дорога до машины была долгой, и я всё ещё не закончил, когда мы до неё добрались. Я открыл ей дверь, и удивился, когда она скользнула ко мне в объятия и поцеловала.
— Аванс, — поддразнила она.
По дороге домой она надела толстовку.
— Это, наверное, самая жестокая и глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Она действительно так сильно хочет от тебя избавиться?
— Не думаю. Она скорее всего самонадеянно не просчитала последствия. Думала, я буду делать всё, что она захочет. Грустно признавать, но большую часть брака так и было. Я никогда не раскачивал лодку и изрядно её избаловал. Если ей что-то было нужно и это было в моей силе — она это обязательно получала.
— Изменить ей было чертовски глупо, — сказала Дженни, и в её голосе послышалась ледяная нотка.
— Было. Я был раздражён и зол. Та близость, что была между нами раньше, начала угасать. Были вещи, которые я хотел делать, а она — нет. Но это не оправдание. Я знаю. Это было неправильно. Если бы она захотела развестись из-за этого — я бы понял. Но не то что она сделала.
Она кивнула.
— Два минуса не дают плюс. Я не могу сказать, что работает в браке, а что нет. Никогда там не была, да и мои родители не были лучшим примером. Не вижу, как то, что вы делаете, может закончиться чем-то, кроме катастрофы.
— Ты, наверное, права. Думаю, она тоже начинает это понимать.
— Так, когда ты хочешь получить свою награду? — спросила она.
— Как насчёт понедельника? Можешь заехать чуть пораньше? Дети будут в школе, а Даниэль — на работе.
— Будешь скрывать это от неё?
— Нет, но и тыкать ей в лицо тоже не собираюсь. Это её стиль, не мой. Когда она увидит, что фишки с кредитами исчезли из копилки, она поймёт. Я не буду кричать про это, но если спросит — скажу.
— Я не хочу разрушать твой брак. Твои дети замечательные. Для них это будет адом, знаешь.
— Ты его не разрушаешь. Это не ты угрожала мне, не ты изменяла и не ты тыкала мне в лицо. Ты не унижала меня. Наоборот — поддерживала меня на всём пути. Никогда не думай, что я этого не ценю. Приятно знать, что не все женщины
красный купальник