я и пошёл за смартфоном. Вернувшись, велел: — Сними футболку и закрой груди руками.
Когда она сделала, я аккуратно развёл её локти в стороны и сфотографировал лицо, руки и грудь. Ещё одно фото — всего верхней части тела.
Вернул ей футболку.
— Он не должен был так поступать.
Даниэль кивнула.
— Это я ей и говорила. Ты никогда меня не бил, а я сделала гораздо хуже.
Тина кое-как натянула футболку.
— Он меня не избивал. Просто разозлился, схватил за руки и вытолкал из дома. Я ударилась боком о перила, а головой — об землю.
— Это всё равно домашнее насилие. Это плохо, — объяснил я.
— Знаю. Он был пьяный. Он не хотел.
— Не оправдывай его, — возразила Шелли.
— Что ты хочешь делать, Тина? — спросил я. — Хочешь уйти или попробовать всё исправить?
— Я хочу своих детей и чтобы он перестал изменять, — жалобно протянула она.
— Хорошо. Давайте приведём вас в порядок и уложим в постель. Я пока возьму всё на себя.
Даниэль обняла её.
— Вот видишь? Я же говорила. Рик — самый лучший. Он всё исправит. Он может исправить что угодно.
Хорошая поддержка, но я сам не был уверен, что смогу разобраться в этом бардаке. Чёрт, я даже собственный брак пока не мог наладить.
— Ладно. Все трое. Вы пахнете так, будто упали в чан с брагой. Умойтесь и ложитесь. Вам всем нужен сон. Я не хочу, чтобы дети увидели вас в таком виде.
Это заняло время, но я сумел впихнуть в каждую аспирин, витамин B и большой стакан воды. Загнал их в ванную и поспешно отступил, когда они начали раздеваться, наполняя ванну.
Вскоре Даниэль и Шелли уже звали меня. Тина заснула в ванне, которую делила с моей женой. Шелли была в душе. Нам удалось разбудить Тину достаточно, чтобы вытащить её из воды и вытереть. Я уложил её в нашу постель совершенно голой — не стоило усилий пытаться натянуть на неё футболку. Старался быть нежным, обходя синяки. Чёрт, вот уже и чувство вины.
К тому времени, как я уложил её, Шелли уже вытиралась в ногах кровати. Она бросила полотенце и скользнула ко мне в объятия.
— Прости, что была злой. Простишь?
Я прижимал её обнажённое тело, гладя по волосам.
— Мне тоже жаль, Шелли. Я прощаю тебя и надеюсь, что ты простишь меня.
Самое странное было то, что, кажется, я говорил это искренне. Наша маленькая встреча с глазу на глаз открыла мне глаза на многое.
Она улыбнулась и поцеловала меня.
— Хорошо. Я тоже прощаю тебя. Лучшие друзья, да?
Я тихо рассмеялся, осторожно отстранил её руки и подтолкнул к кровати.
— Лучшие подруги навеки.
Она забралась под одеяло и посмотрела на меня.
— Хочешь использовать фишку? — Она приподняла край одеяла, приглашающе.
— Больше никаких фишек, красавица.
Она надула губки и опустила одеяло.
— Потом, — пробормотала.
Моя жена сидела на краю кровати и смотрела на нас, вытирая полотенцем волосы. Я даже не заметил, когда она вошла, пока она не заговорила.
— Больше никаких фишек? — спросила она. — Сегодня же был день взвешивания.
— Больше никаких. Только твои. Все остальные закончились, и новых не будет.
Она спотыкаясь обошла кровать, почесывая промежность. Я опустил взгляд и увидел, что её лобковые волосы снова отрастают. Она заметила мой взгляд.
— Чешется.
Я усадил её на край кровати, а потом уложил рядом с подругой.
— Я не была плохой. Больше не буду плохой, — нервно сказала она.
Я наклонился и поцеловал её.
— Знаю. Расслабься. Поспи. Мы поговорим позже.
Я опустил руку и игриво почесал её маленький рыжий треугольник.
— Прости. Мне давно стоило побрить его для тебя, — пробормотала
Признание