Разговор подошёл к той черте, за которой любые советы теряли смысл, и она это понимала. Она подошла ближе, заставляя меня посмотреть ей прямо в глаза — серьёзные, полные искренней заботы.
— Алин, я серьёзно. Мне плевать на мораль, но мне не плевать на тебя. Территория чужая, правила их. Пообещай, что не потеряешь голову от этого своего «правильного чувства». Ты должна понимать, на что идёшь. В её голосе было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Напряжение окончательно растаяло.
— Я всё понимаю, честно. И буду осторожна.
Лена устало улыбнулась и потрепала меня по плечу, закрывая тему:
— Ловлю на слове. Ладно, пойдём спать, а то у меня от твоих откровений уже голова кругом. Может я тебе все-таки подрочу рукой перед уходом?..
— Да пошла ты дура похотливая, спокойной тебе ночи, шлюшка... - сказала я ей с искусственно злым выражением лица, и чувствуя, как у меня горит лицо от стыда, и оно все красное.
— Ну как хочешь, тогда и тебе спокойной ночи, пиздося... Ответила Ленка по почапала к себе в квартиру.
=======
Стрелки часов подбирались к полуночи, когда телефон в руке коротко зажужжал. Экран высветил текст от Лены: «Не могу уснуть. Всё думаю о твоём рассказе и о тебе. Выйдешь покурить?» Ответить я не успела — в тишине дома, в подъезде уже раздался знакомый, сиплый скрип Ленкиной входной двери, а следом — её торопливые шаги по лестничным маршам.
На верхней площадке, где только выход на крышу дома и нет квартир Лена уже ждала меня. Она замерла у старого разбитого окна, в осколках которого дрожал бледный, мертвенный свет уличного фонаря. В этом холодном сиянии её силуэт казался почти чужим: она была в коротком шелковом халате с китайскими рисунками, плечи напряжены, голова чуть опущена, словно она пыталась совладать с собственным телом.
— Пришла всё-таки, — тихо, не оборачиваясь, бросила она. В её голосе звенел странный коктейль из облегчения и нервного вызова.
Я сделала шаг вперёд, нарушая тишину:
— Ты же сама позвала…
Лена резко развернулась. Прежде чем я успела договорить, она мягко, но настойчиво прижала указательный палец к моим губам. Этот жест не просто просил тишины — он приказывал молчать и слушать только её. Опустив руку, она медленно, с едва заметной хитрой ухмылкой, поманила меня к себе — как лиса заманивает жертву в свою нору.
Я подошла ближе, кожей ощущая, как воздух, между нами, буквально трещит от электричества. Лена сделала глубокую, жадную затяжку и выдохнула плотный клуб дыма прямо мне в лицо. Так близко, что я уловила сухой жар её дыхания на своей коже.
— У меня в голове всё перевернулось, Алин, — её голос сорвался на полушёпот. — Я весь вечер прокручиваю твои слова. Мы ведь с детства вместе, через столько глупостей прошли… Но то, что ты открыла мне сегодня, просто взорвало мне мозг. И раз уж мы так близки… раз я твоя лучшая подруга… сделай это и для меня.
Она сделала паузу, и её глаза лихорадочно блеснули в темноте.
— Полижи мне пизду, — выдохнула она еще один клуб дыма мне в лицо, и это требование обожгло меня изнутри сильнее любого сигаретного дыма. — Точно так же, как ты лизала пизду тем телкам в парке.
Лена зажала губами сигарету, освободив руки. Её рука скользнула вниз и резко раскрыла халатик, едва прикрывавший все что было под ним, обнажая влажную плоть между ног. Никаких трусиков — только блестящая от возбуждения кожа и знакомый запах возбужденной киски, который я почувствовала, смотря на нее, он теперь казался мне
Строгая начальница. Часть седьмая. Заключительная.