ее тело содрогнулось, и она согнулась и навалилась на мое лицо почтим всем своим весом, вдавливая его внутрь своей промежности. Влажный всплеск влаги из киски Лены обжег мой язык и губы, заставив непроизвольно сглотнуть все что попало мне в рот. Через некоторое время Лена распрямилась, расслабив свою хватку. Я почувствовала свежий прохладный воздух вперемешку с запахом дыма сигарет и только что кончившей киски.
— Ох... Вот это да, рыжая, ну ты бахаешь, — прошептала она спустя мгновение, всё еще тяжело дыша. Её голос звучал уставшим, но довольным:
— Ну чего ты молчишь, как тебе? Нравится лизать пизду? Я теперь понимаю, что чувствовали те телки в парке, это сука невероятное ощущение... Ладно отдышись, и так видно по тебе что нравится.
Я медленно отстранилась, чувствуя на губах её вкус и глядя в землю между своими коленями. Мои руки всё еще лежали на её бедрах, пальцы сжимались и разжимались сами собой. Внизу живота всё приятно тянуло — странное чувство, которое я не решалась назвать возбуждением даже про себя.
Лена затянулась сигаретой, которая уже давно должна была погаснуть, но каким-то чудом продолжала тлеть в её пальцах. Дым медленно поднимался к потолку, смешиваясь с запахом мочи и пота — таким знакомым и одновременно совершенно новым в этом сочетании.
— Слушай... — начала она вдруг, не глядя на меня. Её голос стал серьёзным, почти деловым: — А ты понимаешь, что это значит? Что мы теперь... ну, знаешь, перешли какую-то черту?
Я подняла голову и встретилась с ней взглядом. В её глазах читалось что-то среднее между осознанием и азартом:
— Да. Наверное. А ты чего вдруг об этом заговорила?
Она усмехнулась, стряхивая пепел прямо на пол:
— Просто... не знаю даже. Всё так странно получилось. Ты мне весь вечер про тех телок рассказала, которым лизала, а сейчас уже здесь, стояла на коленях у меня между ног, и тоже отлизывала. И я даже не успела подумать — нормально это или нет.
Я пожала плечами:
— А какая разница? Нам же с тобой всегда было всё равно, что там «нормально». Помнишь, как в пятом классе за гаражами... ну, мы изучали письки друг друга и трогали их.
Лена тихо рассмеялась, и этот смех был таким знакомым — тем самым, который я слышала сотни раз за все годы нашей дружбы. Но сейчас в нём было что-то ещё: признание того, что, между нами, теперь есть общая тайна, которая не имеет ничего общего с детством.
— Да уж, гаражи... — протянула она, глядя куда-то сквозь меня. — Только вот тогда мы даже не думали о том, чтобы кто-то узнал. А сейчас? Ты же понимаешь, что завтра пойдёшь к ним домой и снова будешь их там лизать своим язычком?
Я кивнула:
— Наверное. Они пригласили... сказали, у них есть планы. Так что да, скорее всего пойду.
Лена затянулась в последний раз и выбросила окурок прямо на пол, в лужу с мочой — жест, который раньше показался бы мне слишком небрежным, но сейчас почему-то счёл правильным:
— Ну вот видишь? Всё встало на свои места. А боялась — вдруг ты передумаешь, или тебе станет противно... и боялась вдруг это оттолкнет нас друг от друга...
Я улыбнулась:
— Не оттолкнет, все будет хорошо. Я обняла подругу, крепко прижавшись к ее сиськам. Было очень тепло, мягко и теперь внутри не осталось ничего, чтобы я чувствовала, что со мной что-то не так.
— Пойдем спать теперь. - Сказала Лена, если хочешь можешь поспать со мной в кровати, как в детстве. Дома никого нет сегодня.
Мечта