резко выдернул член из её только что разработанной жопы. Анна жалобно застонала от внезапной пустоты. Борюсик, тяжело топая босыми ногами, буквально подбежал к её голове, схватил её за волосы и грубо рванул лицо вверх.
— Рот открывай! Быстро!
Анна едва успела приоткрыть губы, как он резко всадил в неё свой толстый, пахнущий её же анусом член. И сразу начал бурно кончать.
— Пей... пей всё, блядь! — зарычал он, держа её голову двумя руками.
Первая мощная струя ударила ей прямо в горло. За ней вторая, третья... Сперма была густой, горькой, очень обильной. Анна давилась, глаза слезились, но Борюсик не давал ей ни сантиметра свободы — держал крепко и продолжал толкаться в рот, выжимая из себя каждую каплю.
— Глотай... до последней... Вот так... хорошая сучка...
Анна судорожно глотала, стараясь не захлебнуться. Часть спермы всё равно вытекла из уголков рта и потекла по подбородку.
— Выпила... молодец.
Оба без сил рухнули на пол. Борюсик тяжело повалился на спину, грудь его вздымалась, как после марафона. Анна свернулась рядом, прижавшись щекой к его жирному животу. Во рту стоял густой солоновато-горький привкус его спермы. Несколько минут они просто лежали молча. Только тяжёлое дыхание и стук сердца нарушали тишину старой хрущёвки.
Борюсик тяжело погладил её по растрёпанным волосам своей большой ладонью и хрипло пробормотал:
— Теперь ты точно моя... со всех сторон.
Анна ничего не ответила. Она только закрыла глаза и сильнее прижалась к его горячему, потному телу, чувствуя внутри странную, болезненную, но уже почти родную пустоту.
Несколько минут они лежали на полу, тяжело дыша. Но Борюсик быстро восстановился. Его толстая ладонь снова легла Анне на попу, пальцы грубо полезли между ягодиц.
— Ещё не всё, сучка, — хрипло проговорил он. — Вставай раком.
Анна послушно поднялась на четвереньки. На этот раз он вошёл в её всё ещё ноющую киску — одним мощным толчком до самого конца. Трахал её жёстко, но уже без прежней ярости: глубоко, ритмично, держа за бёдра. Анна стонала в голос, выгибаясь, сама насаживалась на него. Они кончили почти одновременно — она с долгим дрожащим криком, он — рыча и заливая её изнутри горячими струями.
Когда всё закончилось, Борюсик тяжело шлёпнул её по попе и сказал:
— Иди в душ. Приведи себя в порядок.
Анна приняла душ в его старой, тесной ванной. Горячая вода смывала пот, сперму, слюни и запах секса. Жопа приятно ныла, внутри всё ещё пульсировала пустота. Но, как ни странно, на душе было легко. По-настоящему легко. Впервые за много лет она просто отпустила себя. Не думала о «правильно» или «неправильно». Просто была. Просто брала то, что хотела.
Она вышла из ванной уже одетая в свой спортивный костюм. Борюсик лежал на диване голый, с сигаретой, и довольно смотрел на неё.
— Я пойду? — тихо спросила она с лёгкой улыбкой.
— Иди, — кивнул он.
Анна вышла из подъезда в прохладный ночной воздух. Несмотря на ноющую попу и усталость во всём теле, она шла домой лёгкой, почти парящей походкой. Внутри царил странный, непривычный покой.
Дома она ещё раз залезла под душ — уже более тщательно. Долго наносила крем на тело, особенно на покрасневшие ягодицы и бёдра. Легла в постель и почти мгновенно провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.
Утром она проснулась в отличном настроении. Солнце светило в окно, тело приятно ныло, а на губах сама собой появилась улыбка. Она потянулась, как сытая кошка, и даже напевала что-то под нос, пока варила кофе.
Но уже к обеду настроение начало медленно угасать.
Наташа. Новый год в казарме.