его жирную спину и чувствовала странную смесь опустошения и нового, ещё более сильного возбуждения.
Борюсик докурил первую сигарету, щелчком выкинул окурок в окно и сразу прикурил вторую. Постоял ещё немного, глядя в ночь, потом повернул голову и рыкнул:
— Иди сюда.
Анна послушно встала с дивана. Ноги всё ещё дрожали после оргазма. Она подошла к нему, голая, с мокрыми бёдрами. Борюсик посмотрел ей прямо в глаза, положил тяжёлую ладонь на макушку и медленно, но настойчиво опустил её на колени перед собой.
— Смажь его хорошенько, — хрипло сказал он, поднося член к её лицу.
Анна сразу жадно взяла его в рот — слишком усердно, глубоко, с чавканьем. Борюсик схватил её за волосы и резко остановил.
— Медленнее, блядь. Не торопись. Языком работай... и яйца не забывай, сучка.
Анна послушно замедлилась. Теперь она сосала медленно, глубоко, облизывая каждый сантиметр толстого ствола. Язык спустился ниже — она поочерёдно вобрала в рот оба тяжёлых, волосатых яйца, нежно посасывая их, пока Борюсик довольно постанывал и выпускал дым в потолок.
— Вот так... хорошая девочка. Учишься быстро.
Когда вторая сигарета была почти докурена, он отстранил её лицо, бросил окурок и грубо поставил Анну раком прямо на полу у окна, прижал голову вниз, так что щека легла на пыльный пол, а попа высоко задралась. Анна почувствовала, как головка его толстого, обильно смазанного слюнями члена упёрлась ей точно в анус.
— Боря... нет... — испуганно выдохнула она и попыталась вырваться вперёд. — Туда нельзя... я никогда... пожалуйста...
Но Борюсик только сильнее прижал её за бёдра своими тяжёлыми руками. Пальцы впились в кожу так, что наверняка останутся синяки.
— Тихо, сука. Терпи. Сегодня я возьму всё, что ты мне принесла.
Он начал медленно, но настойчиво давить. Головка, толстая и твёрдая, с усилием раздвинула тугое колечко ануса. Анна громко завыла — боль была острой, жгучей, непривычной. Она пыталась сжаться, вырваться, но Борюсик держал крепко, не давая уйти ни на сантиметр.
— Ааааахх!.. Больно!.. Боря, не надо!.. — стонала она, вцепившись пальцами в ковёр.
— Расслабься, блядь, — прорычал он и продолжил давить. — Глубже дыши. Вот так...
С громким влажным чавканьем головка наконец прорвалась внутрь. Анна закричала, тело её сильно задрожало. Борюсик остановился, давая ей немного привыкнуть, но уже через несколько секунд начал медленно проталкивать член дальше — сантиметр за сантиметром, растягивая её узкий анус своей толстой палкой.
— Ох, ебать... какая же тугая жопа... — стонал он, тяжело дыша. — Сжимает так, будто хочет оторвать.
Анна плакала и стонала, слёзы текли по щекам. Боль была сильной, но постепенно к ней примешивалась странная, глубокая, запретная волна удовольствия. Каждый раз, когда Борюсик входил чуть глубже, у неё вырывался хриплый, дрожащий стон.
Когда он вошёл почти до самого конца, Борюсик остановился, полностью заполнив её. Его толстый живот лёг ей на поясницу.
— Вот и всё... — хрипло прошептал он ей на ухо. — Вся моя. Даже в жопу теперь моя.
Он начал медленно двигаться — сначала осторожно, потом всё жёстче и глубже. Шлепки его тяжёлого тела о её попу становились громче. Анна уже не кричала от боли — она громко стонала, выгибаясь ему навстречу, чувствуя, как внутри неё что-то ломается окончательно.
— Блядь... какая же у тебя тесная жопа... — хрипел Борюсик, тяжело дыша. — Сжимает так, будто хочет выдоить... Не могу... долго...
Его толстый член буквально раздирал её анус. Каждый толчок был глубоким и резким. Борюсик пытался сдерживаться, но узкое, горячее кольцо Анны слишком сильно сжимало его. Уже через пару минут его движения стали рваными, отрывистыми.
Знакомство с ремнем